Капитан под залог - Майя Хоук

Но все камеры направлены не на бабочек.

На Алину.

Она стоит в центре купола в моём платье, и валарийская ткань реагирует на свечение бабочек, отражая и усиливая их сияние. Каждое движение создаёт волны переливающегося света. Платье словно живое — дышит, течёт, играет красками.

Алина выглядит сногсшибательно.

Фотографы щёлкают затворами без остановки. Журналисты теснятся с микрофонами. Светские львицы что-то горячо обсуждают, показывая на платье.

Смотрю в свой коммуникатор. Новостные ленты уже взорвались.

"Алина Вейкфилд затмила бабочек!""Загадочное платье из валарийской ткани — кто создатель?""Вейкфилд вернулась в высший свет с триумфом!"

Профильные модные паблики один за другим задаются вопросом: кто сумел так мастерски обработать капризнейшую валарийскую ткань? Кто добился такого идеального перелива? Кто создал этот шедевр?

Пальцы зависают над клавиатурой. Рвусь ответить. Написать: "Это я. Элира Стормвейд".

Но тёплая рука мягко накрывает мою, останавливая.

Рейвен.

Он берёт меня за запястье и негромко говорит:

— Ты уже всё сказала.

Поднимаю на него взгляд.

Его глаза совсем близко. Валарийское свечение в них усилилось — радужки переливаются фиолетовым, словно драгоценные аметисты под лунным светом. В глубине мерцают золотистые искорки, которые то вспыхивают, то затухают в такт его дыханию.

Он смотрит на меня так, словно я — единственное, что имеет значение в этом мире. Не бабочки внизу. Не Алина в моём платье. Не успех, который разворачивается на наших глазах.

Только я.

Его большой палец медленно поглаживает мою ладонь. Такое простое прикосновение, но от него по коже бегут мурашки, а в груди разливается невыносимое тепло.

— Твоя работа говорит сама за себя, — продолжает он тихо, и голос звучит как бархат. — Пусть они гадают. Пусть ищут. А завтра ты выйдешь и покажешь им всё сама.

Сердце бьётся так сильно, что я боюсь — он услышит.

Наши лица в каких-то сантиметрах друг от друга. Я вижу каждую деталь — тень от ресниц на его скулах, едва заметный шрам у виска, как напрягается его челюсть.

Он наклоняется ещё ближе, и я задерживаю дыхание, и...

— ЭЛИРА! — в балконную дверь вбегает Мира, размахивая коммуникатором. — У нас снова нет мест!

Мы с Рейвеном резко отстраняемся друг от друга.

Мира не замечает — или делает вид, что не замечает — она просто светится от восторга:

— Все, кто отказался, вернулись! Плюс ещё сто новых заявок! Просят, умоляют, предлагают двойную цену! Не готовы ли мы дать места сверх лимита?

Мы с Рейвеном переглядываемся.

Он едва заметно качает головой.

"Нет", — едва слышно произносит он. — "Раз мы решили, что мероприятие эксклюзивное, значит, так и будет".

Киваю в знак согласия.

— Нет, Мира, — говорю я вслух. — Триста мест и ни одним больше.

Подруга вздыхает, но кивает и убегает обратно.

Рейвен поворачивается ко мне.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко, но твёрдо говорит он. — Ты и так за день переволновалась. Завтра главное событие. Иди в номер, поспи.

— Но работа...

— Я прослежу, — обещает он. — Иди.

Колеблюсь. Но усталость действительно навалилась свинцовой тяжестью.

Неохотно ухожу.

Номер, который нам выделил Доминик, просторный и роскошный. Та же огромная кровать. Те же панорамные окна.

Устраиваюсь на широкой кровати, откинув подушки. Смотрю в потолок.

Не могу уснуть.

Странное дело — когда Рейвен был рядом, я провалилась в сон почти мгновенно. А сейчас ворочаюсь, считаю трещины на потолке, слушаю тишину.

Может, дело в его руках? Таких тёплых и надёжных? В которых я чувствую себя защищённой и нужной?

Смотрю на коммуникатор. Прошло уже два часа.

Начинаю листать новости. Всё те же восторженные отзывы об Алине. Всё те же вопросы о создателе платья.

Вот бы отец хоть что-то написал. Хоть слово.

Но он сохраняет гробовое молчание.

Встаю с кровати. Подхожу к огромным окнам, которые выходят на красивый парк перед отелем. Вдалеке огнями подсвечивается посадочная площадка космопорта, где один за другим приземляются межзвёздные корабли.

Смотрю вниз, на освещённые дорожки парка.

И замираю.

Прямо перед главным входом в отель стоят двое.

Рейвен и Алина.

Держатся за руки.

Стою у окна, не в силах оторвать взгляд.

Они всё ещё там. Рейвен и Алина. Держатся за руки под мягким светом фонарей.

Что-то тяжёлое оседает в груди. Сдавливает горло.

Я же знала. С самого начала знала, что не должна надеяться. Что мужчина вроде Рейвена — опытный, сильный, пострадавший — не может всерьёз интересоваться девочкой вроде меня.

Отхожу от окна. Ложусь обратно на кровать. Смотрю в потолок.

Рейвен не появляется.

Час проходит. Другой.

Я лежу в темноте и передумываю всё, что только возможно.

Может, он просто провожал её? Вежливость?

Но тогда почему держались за руки?

Может, она что-то сказала, и он утешал?

Но почему он до сих пор не вернулся?

Переворачиваюсь на бок. Потом на другой. Подушка становится горячей от моих мыслей.

Наконец беру себя в руки.

Хватит.

Я не какая-то там влюблённая дурочка. Я Элира Стормвейд. Дочь магната. Я выросла в мире, где эмоции — слабость, а контроль — сила.

Завтра у меня показ. Моё творение. Моя коллекция. Моё возвращение.

И никакой мужчина — даже такой, как Рейвен Блэкторн — не заставит меня развалиться.

Закрываю глаза. Считаю вдохи. Расслабляю мышцы одну за другой.

Засыпаю.

Просыпаюсь ровно в семь утра. По привычке, выработанной годами в доме отца.

Кровать рядом со мной по-прежнему пуста. Простыни нетронуты.

Рейвен так и не вернулся.

Встаю. Не позволяю себе думать об этом.

Иду в ванную. Принимаю душ. Укладываю волосы — каждая прядь на месте. Делаю макияж — безупречный, но не вызывающий. Одеваюсь в строгий костюм — тёмно-синий, деловой.

Смотрю на себя в зеркало.

Дочь Стормвейдов смотрит в ответ.

От Рейвена по-прежнему ни слуха, ни духа.

Хватаю коммуникатор и направляюсь к выходу.

Прихожу в ангар ровно в восемь.

Мира буквально налетает на меня у входа. Лицо бледное. Глаза широко распахнуты.

— Элира! Рейвена никто не может найти!

Сердце пропускает удар. Но я держу лицо спокойным.

— Что случилось?

— Он отвечал за моделей-андроидов! — Мира хватает меня за руку. — Решил работать с машинами, потому что это безопаснее, чем с живыми людьми. Но без него мы не можем их запустить! Он навертел какой-то супер-сложный протокол активации, чтобы никто посторонний не получил доступ!

К нам подходит Доминик. Выглядит обеспокоенным.

— Мисс Стормвейд, — он кланяется. — Боюсь, у