Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Я поступил правильно, — не согласился я. — Задавит — значит, задавит.

— Серега, — нахмурился Терновский, перебив меня. — У Лысоткина большая коалиция его верных соратников, и, если он каждого попросит лично, они все скопом тебя так прокатят, что не защитишься никогда.

— Ну, здесь есть два варианта, — развел руками я. — Или защищаться в другом спецсовете…

— Сережа, ты не понимаешь. Лучше в своем спецсовете, когда свой родной спецсовет, больше шансов защититься. Ты посмотри на того же Ильясова: сколько он по чужим спецсоветам мыкается, и у него до сих пор ни один аспирант не защитился. А все почему? Потому что идет на стык наук. У нас наш спецсовет такие работы не пропускает. Поэтому он идет к чужим, а те обязательно прокатывают. Ты же сам понимаешь, что в любом спецсовете должен быть процент диссертаций, которые отклонили, и, как правило, выбирают в этот процент чужих. Или же там такие требования к этой диссертации, что под микроскопом ее рассматривают.

— Пусть рассматривают, — отмахнулся я. — Но я вам скажу так, Борис Альбертович: наше дело правое, это работа академика Епиходова, и не надо всякой швали отбирать его результаты. Это только его результаты! В конце концов, они принадлежат его научной школе, вам, Марусе, мне, но не Лысоткину и не Михайленко. И я буду на этом стоять до конца.

— Так-то оно так, — почесал затылок Терновский и устало вздохнул. — Но поверь, потом такие будут проблемы, что мама не горюй.

— Ничего, и не такое проходили, — отмахнулся я.

Мы еще немного поговорили, я распрощался, получил еще несколько наставлений от Терновского и отбыл восвояси.

То есть это он так подумал, что восвояси, а я отправился в Останкино.

Глава 13

От института до студии я решил добираться на такси, чтобы не толкаться в метро.

Водитель попался молчаливый и погруженный в себя, я тоже думал о своем, глядя на то, как за окном неспешно ползет Москва. Ехал вполне умиротворенный, потому что сделал в Москве даже больше, чем смел надеяться. Разве что не хотелось тратить время на это дурацкое ток-шоу, лучше бы провел время с Марусей и Сашкой, но деваться было некуда.

Когда доехали, я вышел из такси и осмотрелся. Внешне ничего телевизионного снаружи не было, но где-то там, за дверьми, меня ждали камеры и софиты. Короче говоря, ничего хорошего.

Вздохнув, я поправил воротник куртки и пошел ко входу, на проходной мне выдали бейджик «Гость», а у лифта уже ждал парень в футболке и лиловых кедах, с планшетом под мышкой.

— Сергей? — спросил он, тряхнув длинными волосами. — Епиходов?

— Он самый.

— Класс, что вовремя, молодец! Я Дима, редактор. Пойдем, покажу гримерку, а по дороге расскажу про формат и что да как у нас тут.

Мы пошли по коридору с низкими потолками, вдоль стен которого тянулись связки толстых кабелей и стояли тележки с аппаратурой.

— Сергей, у нас практически прямой эфир, займет все это часа два, — на ходу объяснял мне Дима. — Помимо тебя, в студии будет несколько гостей, плюс подключения по видеосвязи. Тон конструктивный, но острые вопросы к тебе обязательно будут, готовься.

— Понял, — кивнул я.

— Вот еще что, — добавил Дима, не оборачиваясь, огибая очередную тележку. — Ты наверняка знаешь наших ведущих — Андрея Валерьевича и Таисию, но, если нет, имей в виду, что Андрей Валерьевич ведет себя мягко, располагающе даже, а вот Таисия может жестко прессануть и уколоть, понимаешь?

— Конечно.

— Да не переживай, в целом все будет ровно.

Он подмигнул, я улыбнулся, но внутреннее напряжение начало нарастать. Не удивлюсь, если «все ровно» в понимании Димы значило, что бить меня будут аккуратно, так что синяков не останется.

Когда Дима свернул за угол, а я вслед за ним, мы оказались в длинном коридоре с рядом одинаковых дверей. Навстречу шел высокий, импозантный мужчина с серебристыми висками и в очень дорогом костюме. Он громко разговаривал по телефону, не замечая ничего вокруг:

— …ну какой он хирург, Леша, посмотри на его послужной! — воскликнул он. — Сначала задрипанная казанская больница, потом то ли райцентр, то ли вообще забитая деревня. Деревня, Леша!

Он прошел мимо, обдав нас волной приторного парфюма, а эмпатический модуль, активированный мной, показал его раздражение от того, что ему приходится объяснять такие, казалось бы, простые вещи.

Речь точно шла обо мне, и Дима, когда мы прошли дальше, решил пояснить:

— Это профессор Соколовский. Он тоже сегодняшний гость.

У кулера в конце коридора стояла женщина в цветастом платке и длинном просторном платье, щедро увешанная бусами. Она наливала воду, но, заметив нас, подняла голову и приветливо улыбнулась. Я кивнул ей не останавливаясь.

Дима завернул в следующий коридор, и через приоткрытую дверь одной из гримерок я увидел еще одну женщину в дорогих очках с тонкой оправой. На вид ей было лет сорок.

Дима распахнул следующую дверь и сказал:

— Сергей, располагайся пока тут. Это твоя гримерка. Есть вода, яблоки, печенье — не стесняйся, и, если что-то нужно, я в конце коридора. За пятнадцать минут до эфира зайду за тобой. А, и вот, — он вытащил из-под планшета сложенный вдвое лист, — тут гости и порядок, глянь, чтобы знать, кто будет кроме тебя.

— Добро, — взяв распечатку, сказал я и зашел внутрь.

Гримерка оказалась тесной комнатой с зеркалом во всю стену и круглыми лампочками по периметру. На столике стояли бутылка воды, пара одноразовых стаканчиков стопочкой и ваза с зелеными яблоками, пластиковыми на вид. Не успел я осмотреться, как в комнату ворвалась визажистка с кисточкой наперевес.

— Привет! — Она критическим взглядом осмотрела мое лицо, кивнула. — Вы и так нормально, просто чтобы не блестело… Присядьте.

Я сел, она поколдовала над моим лицом, похлопала пуховкой по лбу, носу, причесала немного пряди волос, сбрызнула чуть лаком, сказала «готово», улыбнулась и ушла. Из-за приоткрывшейся двери до меня донеслись чьи-то голоса, шаги, стук каблуков и заливистый смех.

А я, пожав плечами, взял яблоко и начал его задумчиво грызть. Потом развернул Димин листок, на котором были перечислены гости студии, причем с фотографиями: профессор Соколовский Платон Фомич — тот самый из коридора, которого я уже «имел удовольствие» слышать.