Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

рассмотреть его хорошо не представлялось возможным. Так что очень даже может быть, что какого-то актера загримировали, и издалека он вполне похож на Епиходова. Но это мы еще проверим.

— Проверьте, — сказал я. — Все-таки с этим нотариусом надо разобраться, он с Ириной в каких отношениях состоит?

Иван посмотрел на меня и сказал:

— А как мы поймем в каких? Если даже они любовники, это же их надо поймать.

— Нет, я не думаю, что любовники, но какая-то связь там тоже должна быть. Уж поверьте моему чутью. Вы бы покопали серьезнее в этом направлении.

— Хорошо, — сказал Иван и отметил себе в блокноте. — А теперь давайте вернемся к патенту.

— Артур Давидович говорил, что Михайленко подал заявку на патент еще при жизни Епиходова, да?

— Вот. — Иван быстро достал пакет документов и показал мне.

Я углубился в чтение.

— Интересно, — сказал я, закончив читать. — Позвольте, я сфотографирую некоторые страницы и отработаю этот материал. Когда вернусь к себе в Марий Эл, поработаю с ним и пришлю вам информацию, для того чтобы мы могли подать уже полностью сформированную заявку на противоположный патент.

— Хорошо, — сказал Иван.

На том и договорились.

А я подумал, что, наверное, основные дела в Москве сделаны и осталось всего ничего: побыть с Сашкой, пока он не уехал, сводить Марину Носик в театр да заглянуть завтра к Борьке Терновскому. Я как раз прикидывал, успею ли завтра закрыть дела и улететь вечерним, как мне позвонили.

Высветился незнакомый московский номер. Вздохнув, я решил все-таки ответить.

— Сергей Николаевич? Добрый вечер! Меня зовут Кристина, я редактор программы «Люди говорят», Первый канал. Не отвлекаю?

Голос у нее был молодой, энергичный, и я почти видел, как она сидит в опенспейсе с десятком таких же редакторов, прозванивая гостей по списку.

— Мы готовим выпуск о сельской медицине, — продолжила она, не дожидаясь ответа. — Видели запись о вашей работе, потрясающая история! Хотим пригласить вас в студию, прямой эфир, завтра. Сельский врач, который спасает людей без оборудования и бюджета, — это то, о чем нужно говорить!

Глава 12

Я озадаченно потер переносицу, ошарашенный напором Кристины. Но быстро пришел в себя и отрезал ледяным голосом:

— Спасибо, Кристина, но нет, участие в вашей программе не входит в мои планы.

— Сергей Николаевич, я понимаю, что неожиданно, но…

— Нет.

— Но почему? — искренне удивилась она. Наверное, рассчитывала, что я с радостью побегу к ним на Первый, надеясь попиариться и монетизировать поднявшийся вокруг меня хайп.

— Не медийный я человек. Спасибо за интерес, всего доброго.

И когда я уже собирался отключиться, Кристина заговорила снова, вот только мягкости в голосе уже не было.

— Сергей Николаевич, буду честна, — сказала она деловитым и ровным тоном. — Выпуск выйдет в любом случае, материал уже собран. Мы связались с вашими коллегами из казанской больницы, с районной администрацией, да много с кем из вашего окружения, и у нас есть комментарии. Нам бы очень хотелось, чтобы ваша позиция тоже прозвучала. Потому что без вас прозвучит только чужая. Если надумаете, запись состоится завтра в Останкино. Так что если надумаете…

Она продиктовала адрес, время и номер — «на всякий случай, просто запишите» — и коротко попрощалась, видимо, считая, что свою работу сделала.

А я отправился в отель, куда вернулся только около восьми, потому что у входа понял, что проголодался, и заглянул в кафе с домашней едой, где вкусно отужинал наваристой солянкой и овощным салатом.

Созвонился с Аней, поделившись впечатлениями от этой поездки, а она обрадовала тем, что все-таки уговорила Азу Ахметовну сходить к кардиологу и ей выписали лекарства. И заодно похвасталась, что новую стрижку сделала. Я заинтересовался и пригрозил, что, как только чуть разгребусь, постараюсь лично проверить, красиво получилось или нет.

Потом, когда я, неспеша и смакуя, пил каркаде (чай из гибискуса, который доказано благотворно влияет на давление и сосуды), мне позвонила Танюха, рассказала, как идут дела с затеянным мною ремонтом: бригада уже взялась за работу, смету выкатили, конечно, космическую, но Танюха их пристыдила и вывела на чистую воду. В общем, ремонт уже шел вовсю и по возвращении ночевать мне придется в не самых комфортных условиях, но, если вдруг что, Танюхин диван всегда в моем распоряжении.

— Да брось, Тань, неудобно, — сказал я и соврал, потому что не хотел педалировать тему моих отношений с Аней: — Если там совсем разруха, я тогда лучше в отеле.

— Щаз-з! — возмутилась он. — Там же дорого!

А после нее созвонился с родителями, рассказал о своих делах, убедился, что старики в порядке, и отправился к себе.

В номере выложил телефон и бумажник на стол, разделся и отправился в душ, но на полдороге вернулся и, взяв телефон, подошел к окну. Так и нерешенный вопрос с ТВ-программой свербел на краю сознания.

За окном тянулся Сущевский Вал, фары и светофоры перемигивались, внизу гудел поток.

Слова телевизионного редактора Кристины засели в голове. С какими именно коллегами они связались? Хороших-то звать не станут, у хороших дежурства и пациенты, им не до телекамер. Позовут тех, кому есть что рассказать. И два–три миллиона зрителей услышат их версию. То есть версию Харитонова, Рамиля Зарипова, Олега Бойко. Наверняка еще и Диана с Эльвирой выскажутся. Интересно, что они обо мне рассказали… или наговорили. А ведь родители Сереги точно смотрят каждый выпуск программы «Люди говорят».

Выругавшись, я взял телефон со стола и набрал Караянниса.

— Сергей! А мне вот прямо сейчас Иван рассказывает о твой визите! — воскликнул он.

— Артур Давидович, мне звонили с «Люди говорят», — сказал я без предисловий. — Зовут в студию. Завтра, прямой эфир. Я отказался.

— А вот это ты зря! — возмущенно протянул Караяннис. — И там не прямой эфир, а псевдопрямой. То есть запись, но очень похожая на прямой эфир. Доводилось быть участником. Ладно, Сергей, давай-ка не рубить с плеча, без паники расскажи подробнее. Я так понимаю, это не первые журналисты, которые на тебя вышли?

— Не первые. Но остальных я спокойно проигнорировал или отказал, а тут вот какое дело…

Я пересказал разговор с Кристиной, стараясь передать точные формулировки: «материал уже собран», «связались с коллегами», «ваша позиция тоже прозвучит». Караяннис слушал, не перебивая и, по всей вероятности,