Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

перекатывались с оружием. Видимо, правильные боевики ребятишки смотрели, а не со стрельбой по — сомалийски. После разминки пошла работа — к ребятам кто-то приезжал, кто-то уезжал, я записывал номера автомашин, которые мог рассмотреть в бинокль. Каждые полтора часа я закрывал балконную дверь и шел на кухню, отпаивать себя кипятком — октябрь в Сибири — это не май на южном побережье Крыма. Наблюдал я до самого вечера — видел, как курьер приехал и занес в дом спортивную сумку, после чего на участке разожгли мангал, а позже, привезли несколько девиц. Над тихой вечерней улицей загремели вытащенные из дома колонки, кто-то хором затянул что-то из шансона, я не мог, из-за расстояния, разобрать слов, такая простая и понятная, бандитская жизнь.

Ларису я тоже заметил — девушка шла, старательно держась в тени на противоположной от дома Сливы, стороне улицы. У дома Сливко стояла пара человек, в темноте вспыхивали огоньки сигарет. Ларису громко окликнули, а когда она, не оглядываясь, ускорила шаг, что-то злое и обидное крикнули в спину. В принципе, я узнал, что хотел и пора было сворачиваться, все равно, кроме жизнерадостных криков и громкого смеха я уже ничего не мог разобрать.

Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Так, всем привет! — я ворвался в кабинет оперов в половине девятого утра, пребывая в хорошем настроении и готовый к работе… Ворвался, и замер на пороге.

— Какие люди! Ты, Наглый, к нам как, на пять минут забежал или работать будешь?

Я оборвал язвительную фразу. Выглядел оперуполномоченный Шадов…не очень, откровенно плохо он выглядел. И дело не в том, что он только что вышел из больницы, судя по всему, вот только что. Мало того, что Наглый был одет в застиранные шорты с подозрительными бурыми пятнами и свитер, изъеденный молью, так на ногах у него был один кроссовок и больничный стоптанный тапок без задника.

— Вообще не понял…- я сел напротив парня, который выглядел тускло, как старое свинцовое грузило: — Ты что, сразу в работу решил включиться и сразу к БОМЖам в группировку внедряться? А фуфайка и штаны с начесом где?

Мне казалось или в уголке глаза моего недруга блеснула влага, Наглый ничего не ответил, лишь отвернулся к окну с заледеневшим лицом.

— Паша, можно тебя на минуточку. — Борис ухватил меня за руку и поволок из кабинета, вслед за нами вышел Коля Небогатов.

Перебивая друг друга, срываясь на маты опера рассказали мне, что Шадов последние пару лет жил с подругой на съемной квартире. За все время болезни подруга его ни разу не навестила, хотя тот, как только более –менее пришел в себя после жесткой аварии, устроенной мной, неоднократно передавал ей весточку, что с ним произошло и где он находится. Вчера, только выписавшись из больницы, Наглый поехал домой на съемную квартиру, но там ему открыли чужие люди, которые сообщили, что въехали с жилье два месяца назад и никаких чужих вещей в квартире не было. Хозяин квартиры, до которого дозвонился Наглый, ясности в вопросе никакой не внес, лишь буркнул, что квартиру он принял пустой и никаких вещей в ней не было. Ночь Наглый провел в здании РОВД, приткнувшись на стуле в коридоре, потому, как дежурный опер был новый и незнакомый, а сегодня утром он пришел к нам

— То есть, это вот все, что у тебя осталось? — я сокрушенно покрутил головой. Враг оставался врагом, но не сейчас же его добывать. Наглый лишь понуро кивнул, не поднимая глаз.

— Короче, свитер свой нах и остальную халабуду тоже, чтобы я этого в кабинетах не видел, а то с них моль разлетится. — я нырнул в встроенный шкаф и достал оттуда свою форму, висящую на плечиках: — На померь, так как ничего другого у нас здесь нет.

Форму я хранил на службе, так как с начальников отделений спрос был особый и в любой момент начальство могло потребовать явки в форменной одежде. Я, конечно, раньше был крупнее Наглого, но сейчас изрядно сдал, став фигурой ближе к Наглому, а значит форма на нем будет висеть в пределах допустимого.

— Трусов нет, но носки стиранные, чистые, гарантирую. — вычищенные ботинки со свернутыми в шарик носками опустились на потертый линолеум: — Сейчас звони в бухгалтерию, узнавай, когда тебе зарплату выдадут за время болезни и звони родным, может твоя подруга на малую родину вернулась и твои вещи с собой привезла…

— Так, пацаны, если есть что пожрать, соберите Наглому, он, я думаю, позавтракать не откажется. Сейчас в темпе пьем чай и выдвигаемся на Речную пристань, будем брать курьера с «весами».

Я вчера думал, когда удобнее перехватить курьера Сливы — утром или вечером, и решил, что лучше утром, с деньгами и чеками с наркотой. На добрый десяток точек, я не уверен, что знаю все торговые места «антикваров», он должен везти не менее ста «чеков» с героином, а значит, на достаточно будет просто перехватить машину и изъять дурь. Если задержанный курьер будет строить свою защиту на аргументе, что такое количество наркотиков он приобрел для личного потребления, кроме искреннего смеха всего состава суда его ничего хорошего не ждет.

Через двадцать минут я отставил в сторону пустой стакан и поднялся, пора было выезжать.

Все встали, в том числе и Наглый.

_ А ты куда? — удивился я: — ты же после больницы? Сиди здесь или на диванчик приляг, отдыхай.

Лицо парня непроизвольно исказила гримаса:

— Громов если бы ты знал, где у меня это сидение и лежание?

Шадов провел ребром ладони по шее и продолжил:

— Уже не могу, тошнит от безделья, с вами поеду, если можно.

— С камерой справишься? — я достал из футляра «Самсунг» и протянул оперу: — В стороне стой и все снимай на камеру, в драку не лезь.

Из шкафа я достал форменный бушлат и фуражку — с реки точно будет тянуть сырой холодный ветер. Наглый, пока мы пили чай, успел дозвониться по обоим телефонным номерам и узнать, что деньги бухгалтерия выплатит ему через неделю или две, вместе с очередной заработной плате, так как его рубли сейчас хранятся на загадочном депоненте и достать их оттуда практически невозможно. Подруга его на малой родине не появлялась и ничего не передавала, времена сейчас тяжелые и кроме родительского благословения родители обнищавшему сыну ничем помочь не