Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Город. Левый берег. Улица Оружейная.

Выставив парней на параллельной улице, я бегом бросился в сторону садового общества, понимая, что счет сейчас пошел на минуты. Никем не замеченный, я добежал до своего дома, оттолкнул с дороги обрадованных собак и принялся лихорадочно снаряжаться. Перчатки, вязаная шапочка на голову, черные резиновые пакеты в карман, сейф открыть, патроны рассовываю по карманам. Много не надо, хватит пяти штук, если не получится сразу, то хоть сотню возьми — все будет напрасно.

Заперев за собой дверь дома и калитку, я бросился обратно, крепко прижимая к себе чехол с карабином.

Раз, два, три, раз, два, три. Шире шаг, прыжок через лужу. Если подполковника привезут раньше, то Слива и его подручные ускользнут от ответственности, так как никаких доказательств их причастности к убийству Юры Шадова у меня нет, одни фантастические домыслы и догадки. А еще я

На крышу встроенного в девятиэтажку гастронома я влез с огромным трудом. Если бы я не превратился за последний год в худую и сухую деревяшку, изнуряющую себя ежедневными силовыми тренировками, я бы сюда и не взобрался, но теперь, о чем говорить — у меня получилось. Я поправил целлофановые мешки, натянутые на ботинки, опустил вниз шерстяную шапочку, чтобы мое лицо не белело в темноте и двинулся по залитой гудроном крыше к самому ближнему к дому Сливы углу.

На одной из лоджий второго этажа, выходящей на крышу магазина, вспыхивал сигаретный огонек, белела поношенная майка –алкоголичка, обтягивающая объемное пузо любителя покурить на свежем воздухе. Мужик оперся рукой на решетку, повернул голову и замер, с повисшей на нижней губе, сигареткой — в двух метрах от него стояла черная фигура, сжимающая в руках винтовку. Я подошел поближе и прошипел, сквозь натянутую на лицо маску:

— Мужик, иди спать и помни — я знаю, где ты живешь.

— Угу. — мужчина кивнул, не отрывая от меня взгляда снял сигарету с губы и затушил ее в ладони, после чего осторожно покинул лоджию, тихо закрыв за собой балконную дверь, а я продолжил свой путь.

Перед домом Сливы между тем шла активная суета. Подполковника еще не привезли, омоновцы рассредоточились по укрытиям, держа дом Сливы под прицелом. В стане бандитов наконец то заметили активность правоохранителей под своими воротами и теперь кто-то глумливым голосом кричал из-за забора, что они милицию не вызывали, а если есть вопросы — то все разговоры утром, по повестке и в присутствии адвоката.

Я прилег за ограждением крыши магазина, достал из висящей на плече сумки нож и принялся мастерить из, подобранной по дороге, пластиковой бутылки подобие глушителя.

Город. Левый берег. Улица Оружейная.

Начальник линейного отдела милиции приехал к дому дорогого племянника в милицейской форме, неторопливо вылез из машины, на прощание дав, сидящему за рулем, Коле Небогатову какое-то указание, подошел к командиру омоновцев, о чем-то переговорил и забрав у последнего мегафон, двинулся к дому.

Дистанция всего двести двадцать метров, стрельба с упора, ориентир фуражка на голове подполковника. Тяжелая винтовочная пуля вырвалась из ствола карабина, сорвав, заодно, примотанный к стволу самодельный глушитель из пластиковой бутылки, и через долю секунды сбила набок вальяжного мужчину, думающего, как обратиться к племяннику, который, похоже заигрался. Форменная фуражка еще катилась по дороге, как давеча катилась моя фуражка, сбитая с головы моего недруга Юрия Шадова его убийцами, еще падало тело подполковника, чья завидная карьера уже оборвалась, хотя угасающее сознание начальника линейного отдела милиции этого еще не осознало, а я уже, низко, по-крабьи, бежал по крыше магазина к ее краю. Повис на вытянутых руках, прыжок и жесткий удар асфальта по ногам, карабин засунуть в чехол и засовываем в широкий раструб водосточной трубы на углу дома. Вроде бы оружие застряло в трубе и не выпадет обратно, а я уже бегу в сторону дома Сливы, в последний момент вспомнив, что надо сбросить с ног целлофановые пакеты, что должны были исказить следы моей обуви. Вперед, вперед!

Сколько надо времени, чтобы пробежать двести метров? Двадцать пять, тридцать секунд? Наверное, я сегодня побил половину мировых рекордов, пока не выбежал из-за угла. Тут еще никто и ничего не осознал — несколько человек суетились над лежащим навзничь офицером, остальные лишь растерянно переглядывались, не решаясь осознать произошедшее.

— Ну и что стоите? — я, как комиссар из фильма про гражданскую войну встал над трупом (удачный выстрел, горжусь им) подполковника, размахивая пистолетом: — Ждете пока всех нас перестреляют? Подгоняй машину к забору!

Прыгать через двухметровый забор с крыши будки грузовика всяко приятнее, чем карабкаться через двухметровый забор.

Прапорщик за рулем «ЗИЛа» кивнул мне, и не дожидаясь команды капитана, ловко приткнул грузовик к забору, а омоновцы в черных комбинезонах уже лезли по лестнице вверх, на крышу фургона.

— Лежать, бояться! — заорал первый спецназовец и дал длинную очередь в сторону бандитского домика: — Работает ОМОН!

Из-за забора зазвенели бьющиеся стекла, раздались крики, хлопнул одиночный выстрел, но двое автоматчиков уже нырнули в темноту за забором, откуда раздались новые автоматные выстрелы, а потом калитка распахнулась, и остальные бойцы спецотряда рванули вперед.

Все-таки, когда ты постоянно держишь оружие в руках, то рано или поздно начинаешь воспринимать его, как инструмент, который хочется пустить в работу. Бандиты поступили не умно — привыкнув к постоянной защите со стороны высокопоставленных родственников Сливы, и не зная, что могущественный дядя уже не придет на помощь, они решили дать отпор ментам, посмевших вторгнуться в их логово и открыли стрельбу. Омоновцы же, ошарашенные гибелью высокопоставленного милицейского чина, который им обязательно завтра поставят в вину, жаждали крови, им нужна была кровавая драка с чрезвычайно опасной бандой, чтобы оправдать гибель офицера с большими звездами. Поэтому стрельба за забором шла нешуточная, пленных, похоже, никто не брал. Я нырнул в темноту двора и двигаясь вдоль стены дома, в котором все, похоже, уже закончилось, двинулся на поиски Сливы.

Его я нашел на застекленной веранде, вернее. Я не узнал Сливу, но догадался, что это он по валяющемуся рядом рукой трупа хромированному револьверу, явно иностранного производства. Тут же двумя тушами, занимающими половину просторного помещения, лежали двое суперкачков, которые прошлый раз меня напугали до одури своими огромными, разтренированными руками. Из живых в помещении был лишь омоновец, лежачий у стола, зажимавший ладонями шею и часто, поверхностно дышащий.

—