Южный континент - Денис Игоревич Камков

сумме, будем идти не менее двенадцати часов в день. Легкие на ногу эльфы, преодолели бы этот путь за вдвое меньшее время, а мы, отягощенные поклажей и останавливающиеся каждые два-три часа для рекогносцировки и наблюдения, уже сейчас довольно сильно отставали от намеченного нами же графика продвижения.

К полудню мы вышли к небольшой роще чахлых и сильно страдающих от засухи деревьев, с уже пожелтевшими и частично опавшими листьями. Как нам показалось, это были заброшенные плодовые деревья, за которыми уже несколько лет никто не ухаживал. С северной стороны, к роще притулился небольшой частокол, с редко выставленными и небрежно заостренными кольями, между которых смог бы даже протиснуться очень худой подросток. Именно это мы и наблюдали сейчас, жуя лембас и запивая его водой с разведенным в ней соком одной из тех больших ягод, которую мы вчера срезали с грядки. Ягода была, похоже, не до конца созревшая и сильно кислила, но уже обладала ярким, терпким вкусом и ароматом, что в сумме всех эффектов, нам оказалось весьма кстати, особенно в такую жару.

Паренек был невероятно худ, но очень жилист. Он с гримасой боли протискивал свое тело между кольями, нещадно царапая его об их плохо обструганные бока, но упорно продолжая свое движение. В его правой руке было зажато примитивное, явно тренировочное копье, без кованого наконечника, а в левой, он сжимал горлышко кожаного меха, судя по всему с водой. Когда его садомазохистское действо было, наконец завершено и паренек быстрым шагом двинулся в сторону деревьев, я его окликнул, вызвав этим его непроизвольный прыжок вверх, а затем нырок вниз и в сторону.

– Вылезай, я тебя вижу! – Произнес я на родном ему языке, изучению которого, мы с Сэмом посвящали не менее трех-четырех часов, каждый день нашего десятидневного плаванья через Южное море.

Язык их был очень простым по грамматике, он был явно основан на всеобщем наречии, но с неизбежными для многовекового, изолированного общества изменениями. Зато его произношение было гораздо проще, чем у нас или эльфов, но вызывало у меня рвотный рефлекс, настолько грубо и необычно мерзко оно звучало. Слова, даже почти идентичные по написанию с общим наречием, произносились с проглатыванием гласных и выделением согласных, особенно звонких, отчего даже знакомые по составу слова, звучали как утробное, злобное рычание.

Паренек не ответил мне, зато еще больше вжался в примятую им траву, выставив в сторону моего голоса свое примитивное оружие. Я встал, и все еще дожевывая эльфийский хлеб, вальяжно направился в его сторону, разводя в стороны свои пустые руки, чтобы показать ему, что я не вооружен. Паренек оскалился, выставив напоказ более мелкие, но сильнее заостренные, по сравнению с обычным человеком, не знавшие зубной щетки, грязные зубы, и прокашлял что-то явно ругательное, чему нас с Сэмом не успел обучить эльф из команды нашего корабля. Я попытался широко и дружелюбно улыбнуться, отчего паренек совсем оробел, с оторопью уставившись в мой рот, где на солнце, светившем как раз мне в лицо, сияли абсолютно белые и ровные зубы.

Кроме этого, его, несомненно, должно было напугать отсутствие на моем лице боевой окраски и не такой вытянутый, как у южан череп, менее лопоухие уши, да и много других, более мелких деталей, которые в сумме, несомненно, сразу отличали меня, от всего мужского населения этого материка.

– Давай поговорим! Я не собираюсь причинять тебе вред, хоть ты, как я вижу, и сбежал из тренировочного лагеря. – Сделал я очевидное допущение.

– Ты кто? – Наконец произнес паренек, хоть что-то членораздельное.

– Я торговец, приплыл сюда с севера. – Высказал я первое, что пришло сейчас на ум.

– Ты не эльф!? – То ли вопросительно, то ли утвердительно произнес южанин.

– Да уж, это очевидно! – Заметил я, оглаживая свои абсолютно нормальные, а не вытянутые, как у всех эльфов вверх, острые уши.

– Ну не так уже и очевидно, ушки то уже начали понемногу расти и заостряться! А если продолжишь так же плотно якшаться со своими ново обретенными родственниками, так и глазки вслед за ушками пойдут в рост! Ну а детишки твои, так вообще будут стопроцентно остроухими! – Ехидно заметил Сэм, но к счастью произнес он это на нашем наречии.

– Ты бы помолчал, домо-эльфо-замко-рощенный мудрец, с уклоном в целителя и вдобавок еще и в заклинателя. – В тон ему, так же на всеобщем наречии, ответил я.

Юноша привстал с земли и недоуменно переводил взгляд с говорившего на незнакомом ему языке Сэма, на улыбающегося его шутке и отвечающему в ответ, меня. Его первоначальная, легко объяснимая настороженность прошла, благодаря спокойному, слегка игривому тону нашей дружеской перепалки, которую мы специально затеяли, попутно незаметно опутывая юношу тенетами ментального заклинания спокойствия и умиротворения. Уже через несколько минут, мы втроем, дружно вернулись к месту нашей с Сэмом стоянки, и угощали юнца с нашего стола. Он с удовольствием уплетал незнакомые ему яства и с набитым ртом, судорожно глотая, чуть ли не давясь, как это делает только сильно голодный человек, подталкиваемый моими легкими магическими посылами, уже начинал свой рассказ.

Как оказалось, он был родом из одного из мирных поселений, расположенного недалеко отсюда, на котором выращивались корнеплоды, наподобие нашей картошки, только немного большего размера и слегка сладковатые на вкус. Тут они назывались бтат. Кстати, те рогатые и лохматые животные, размером чуть больше коровы, мимо загона с которыми мы недавно проходили, а потом видели в боевом лагере, назывались гарны. А добавленные нами в воду чудные ягоды, размером с арбуз и ярким, пряным ароматом, именовались здесь дынги. Парнишку этого звали Варнг. Когда ему исполнилось шесть лет, его, как и всех ребят его возраста, забрали в этот тренировочный лагерь и начали активно муштровать, развивая в самые первые года – ловкость, выносливость, реакцию и силу.

Следом шло обучение охоте, противостоянию различным опасным хищникам, выслеживанию добычи и работе в команде с другими охотниками. В этом году ему исполнилось двенадцать и обучение пошло уже с использованием различного холодного оружия. И все бы было ничего, если бы не новый учитель, который с этого года начал обучать его и других с ним одногодок. Почему-то он невзлюбил именно Варнга, постоянно цеплялся к нему по пустякам, обзывал, унижал его на глазах сверстников и регулярно наказывал, лишая то еды, то сна, при этом заставляя тренироваться дополнительно, в то время, пока остальные ребята спят или едят.

Через несколько месяцев Варнг действительно начал сильно отставать от своих одногодок, потому что постоянно не высыпался, недоедал и сильно нервничал на занятиях, страдая