Южный континент - Денис Игоревич Камков

Молодой парень сжал свое копье до хруста в пальцах. Его суставы побелели от напряжения, а он все отступал и отступал назад, шаг за шагом, пока не поскользнулся на мокрой гальке берега и не упал в воду реки. Одновременно с этим всплеском, послужившим как бы сигналом, старший выхватил свои кривые сабли и прыгнул вперед, нанося мне удар сверху вниз одной из них. Я не стал дожидаться, пока меня разрубят, отпрыгнул назад и выпустил в летящего ко мне воина огненный шар, размером с пудовый кулак.

Подобный шар должен был прожечь южанина насквозь, но он только опалил его грудь и отбросил назад. Резко поменявший направление своего полета воин, не ожидавший подобного кульбита от своего тела, сложился пополам и рухнул на землю, хватаясь за обожженную грудь, по которой продолжало растекаться мое заклинание. Я послал вслед за первым, еще парочку пылающих шаров и пока он был занят сражением с охватившим его пламенем, сорвал со спины лук и выстрелил в оторопело стоявшего, и с открытым ртом наблюдавшего за огненным шоу, третьего юнца. Сэм тем временем, со злобным оскалом, которого сам бы испугался, если бы увидел на своем настоящем лице, нашпиговывал стрелами купающегося, и так некстати выступившего со своей проникновенной речью, и тем обострившим донельзя, готовый уже миром закончиться, но ставшим таким кровавым конфликт.

Я прошел мимо затихнувших поневоле юнцов и приблизился к умирающему от ожогов старшему воину. Полоснув кинжалом по его обугленному горлу, я вытер свое оружие об одежды убитого и с гримасой, которую только кровожадный изверг смог бы посчитать улыбкой, неторопливо убрал его себе за пояс.

– Вот к чему приводит недостаточно тщательная подготовка и игнорирование, казалось бы мелочей! – Заметил я раздраженно, сверкнув недобро глазами в сторону друга.

– Так кто же знал, что их разрисованные морды, являются еще чем-то, кроме устрашающих боевых рисунков! – Проговорил задумчиво Сэм.

– Откуда ты взял узоры для наших личин? – Спросил я резко.

– С рисунков эльфов, которые они сделали, скопировав их с пленного южанина. Это было еще в ту пору, когда те приплывали отсюда на кораблях и совершали свои набеги на их Лесное королевство.

– То есть лет сто назад, еще до отплытия Лендоласа и разрушения им верфей. – Немного остыв, задумчиво проговорил я.

– Похоже, что это племя занимало некогда территорию порта и посылало своих воинов на кораблях к эльфам, а затем оно ушло южнее, как раз незадолго перед тем, как принц прибыл на этот континент. – Продолжил рассуждать Сэм.

– А потом, Совет старейшин отправил именно это племя выбить эльфов с территории порта, как тех, кто хорошо знает свои бывшие земли! Звучит логично. – Закончил я нашу общую, длинную мысль.

Мы спихнули мертвые тела в реку, отправив их в последнее плаванье. Проводили их, удовлетворенными от содеянного, оскалами наших размалеванных личин, а сами перешли на западный берег и продолжили свой путь вдоль реки. Это, ставшее таким кровавым утро, подарило нам такой заряд злой бодрости, что мы споро шагали до самого полудня.

Поздняя весна, скоро должна была перерасти в знойное лето, когда все живое, включая и южан, прячется днем от палящих лучей южного светила. Хотя до лета было еще почти месяц, уже сейчас нам с Сэмом было совершенно дискомфортно в середине дня находиться под открытым солнцем. Мы старались каждый полдень, пару часов пережидать в тени, но сегодня на берегу каменистой реки ее было не найти. Чахлые, жидкие кустики не в счет. Поэтому мы соорудили небольшой навес из парусины, который сделали еще на борту бригантины, используя для этого, запас парусной ткани из ее трюма.

Сэм занялся вычислениями и спустя час донес до меня неутешительные результаты. Та злоба и жестокость, проявленная нами в утреннем сражении, являлась прямым следствием того, что наша природная аура магов, уже была не в состоянии защитить нас от ауры зла, начавшей воздействовать на наш разум. Мы слишком сильно приблизились к источнику, являющемуся эпицентром ее распространения. Как бы нам не хотелось, но настала пора ставить дополнительные защитные блоки, которые с этого момента должны будут постоянно висеть на нашем сознании, потребляя манну, восполнение которой уже практически прекратилось. Три огненных шара, созданные мной утром, использовали около ста пятидесяти единиц манны, а за половину дня прошедших с тех пор, я сумел восстановить только двадцать из потраченных единиц, что для моего общего объема, было просто смехотворно.

Мы поставили защиту, и я сразу ощутил, как приятная прохлада волной прокатилась по моему разуму. Даже солнце и жара, как будто бы меньше стали давить на мое постоянно испытывающее перегрев, потеющее тело. Мы сбросили личины, и с удовольствием искупались, смывая налипший пот, пыль и пыльцу с наших тел. Одевшись прямо на мокрые тела, мы свернули наш тент и продолжили путь. Теплая река не давала прохлады, но идти по ее песчано-каменистому берегу было гораздо легче, чем пробираться по уже порядком надоевшей травянистой саванне.

Судя по не слишком длинному диалогу с южанами, которых мы зверски убили, под воздействием местной ауры, получая, как мне смутно помнилось, даже некое удовольствие от содеянного, мы сейчас двигались по границе двух племен. И хотя это направление было не совсем то, что нам было нужно, но оно пусть и по дуге, должно было нас привести к озеру Тхга, на северном берегу которого и располагалось место, где проводился Совет старейшин. Как я понял, в течение года это место пустовало, а вожди там появлялись только в первый месяц весны, сразу по окончанию войн, продолжавшихся все три зимних месяца. Зима, судя по всему, здесь была весьма условная. Температура в эти три месяца хотя и снижалась, но оставалась очень даже комфортной для нас, жителей северного материка. Может южанам, привыкшим к жаре, и было местной зимой немного прохладно. Зато совершать боевые действия, проводить сражения и делать длинные броски, в такую пору, даже им, было намного удобнее, легче и логичнее, чем скажем под источаемым нестерпимый зной, летним солнцем.

Рассуждая подобным образом, я механически переставлял ноги, блаженствуя от ясности рассудка, который наконец-то освободился от постоянного давления чужеродной ауры. Сэм тоже шел с легкой улыбкой, не забывая при этом следить за своими графиками и делать пометки в свои записи. Когда вечером мы снова натянули тент и, выкупавшись, лежали на мокром песке, он сказал:

– Мы сильно ушли