Ненормальный практик 10 - Отшельник Извращённый

на рассвете. Японец затянул князя в свой Домен, и я лично был убеждён, что дуэль для нас проиграна. Однако, Князь практически без ран, вышел победителем. А знаменитый мечник так называемой страны Восходящего Солнца, пал.

Николай молчал.

— Лорд Вэй был убит Лордом Воронцовым, — продолжил Волконский. — Хотя изначально с ним собирался разобраться Александр, но в итоге уступил это право Григорию Михайловичу. Их бой продлился весь день, от утра до заката. Сам Григорий Михайлович получил серьёзные раны, но живой и уже на ногах.

— Как Воронцов вообще смог драться? Он же наверняка был истощён за все эти дни.

— Это отдельная история, Ваше Величество. Вы ещё не знаете, что Князь Северов не только восстановил его за одну ночь особой техникой, которую я не берусь объяснить даже приблизительно, но и остановил самодетонацию Григория Михайловича в самый последний момент, когда крепость была на грани.

Император выпил. Налил себе ещё — снова до дна. Вытер усы пальцами и хрипло спросил:

— А Лорд Шэнь? Неужто правда сбежал?

— Ему позволили, Ваше Величество. По прямому решению князя Северова.

— Но… зачем?

— Шэнь нужен живым в качестве курьера. Он должен донести информацию своему заказчику — человеку, на которого работала вся эта кампания. Так сказал князь.

Николай прищурился.

— Заказчику? То есть… Северов полагает, что за этой войной стоит не просто воля Императоров Китая и Японии?

— Князь Северов убеждён в этом, Ваше Величество. Мне было поручено передать Вам это имя лично, при аудиенции, и только Вам.

В кабинете стало тихо.

Николай раздумывал. Затем спросил:

— А что с армией азиатов?

— Бежала в панике по открытому нами коридору отхода. Мы не стали их вырезать, опять же, это было сознательное решение Князя, и признаться, изначально мне показалось это неправильным, но когда услышал его доводы, принял решение полностью. Вместо резни я лично накрывал каждого проходящего солдата своей аурой, оставляя в их памяти неизгладимый отпечаток. Каждый из тысяч солдат теперь до конца жизни будет испытывать физический ужас при одной мысли о возвращении на русскую землю. Никакая пропаганда в Пекине и Токио не сможет стереть это ощущение.

Император медленно кивнул:

— Вот оно что… Это гораздо умнее резни. Резнёй бы мы создали сто тысяч мучеников и миллион мстителей. А так — сто тысяч живых свидетелей, что будут сами же рассказывать в своих деревнях, что на русскую землю ходить нельзя, — и хмыкнул, — Знаешь, этот Северов меня пугает.

— Он передал Вам, Ваше Величество, что это его подарок для Вас и Империи.

— Передайте ему при следующей встрече, что подарок принят. И что за такие подарки я награжу его чем он пожелает.

— Передам.

Волконский перешёл к следующему пункту.

— Ваше Величество, в связи со снятием осады Крепкого Ореха, у нас появилось окно возможностей, и князь Северов намерен использовать его на сто процентов. Через три дня, если Вы оплатите вот эту цену, — старик вынул лист и положил на стол перед Императором, — то он примется разворачивать стационарные пространственные контуры в девяти узловых гарнизонах восточной границы. Для этого нужно, чтобы к этому времени корона собрала партии продовольствия, медикаментов, обмундирования и запасов эфирита. И конечно же, подкрепление. Как только гарнизоны активируют маяки, князь лично прибудет в каждый, установит контуры перехода и на следующий день займётся переброской грузов напрямую из Петербурга.

Император прошёлся глазами по рукописному договору от юного Александра и счёл цену более чем приемлемой, а потому сразу же подписал.

— Это меняет всё, Волконский. Всю логистику, всю военную доктрину, весь баланс сил с соседями. Он ведь понимает, что предлагает?

— Понимает, Ваше Величество. — улыбнулся старик. — Поверьте, он понимает куда больше, чем говорит.

— Да уж, странный он всё-таки парень…

— Ненормальный.

— Верно, — усмехнулся Император. — Хорошо. Я подниму все министерства прямо сейчас. К утру склады будут открыты, к вечеру завтрашнего дня грузы будут готовы к отправке. Три дня — это более чем достаточно. — и вновь отпил коньяка, после чего хмыкнул, — Кстати, а где сейчас сам князь Северов? И почему не пришёл лично? Всё-таки за такую работу я хотел бы отблагодарить его сверх того, о чём мы договаривались.

И Волконский улыбнулся уже широко, как обычно:

— Князь Северов передал, что в ближайшие несколько часов будет категорически недоступен для государственных дел, Ваше Величество.

— Недоступен? — Николай нахмурился. — После всего этого? Что может быть важнее для него прямо сейчас, чем разговор со мной?

— Ужин со своей семьёй, Ваше Величество. Утром он обещал быть у Вас на аудиенции в десять часов.

Император усмехнулся:

— Ох, уж этот паренёк… Кстати, как думаешь, срастётся ли у них с Евдокией?

— Не знаю, Ваше Величество, — спокойно ответил Волконский. — Для этого нужно организовать их встречу, иначе уважаемый Князь даже не попробует. Не потому что считает себя недостойным дочери монарха, а потому, что не захочет связывать себя узами с правящей династией.

— Ты неплохо узнал его, да?

— Не всего, его характер непредсказуем, но одно я знаю точно, этот человек не хочет никак связывать себя с властью. Он скорее предпочтёт простую крестьянскую жизнь, нежели возиться в интригах высшего света.

— Ясно. Что ж, я подумаю над твоей идеей.

— Разрешите приступить к организации складов?

— Если Вам не требуется отдых, то приступайте, Иван Степанович, и спасибо Вам за благие вести.

— Служу Империи, Ваше Величество…

Николай кивнул, понимая, что скоро служение Волконского закончится, ведь формально Северов выполнил договор о снятии осады с крепости, ещё и Воронцова спас, а значит Волконский перейдёт ему в служение, как и было обещано. Но ничего не поделать — договор есть договор.

— Нужно бы подготовить ещё и плату за жизнь Григория Михайловича, — задумчиво пробубнил Император, явно пребывая в эйфории, — ненормальный чертёныш точно ведь упомянет это, и потребует дополнительную плату… лучше быть готовым. Может, предложить ему в оплату Евдокию? Боже… что я за отец такой… Но ведь я о дочери думаю… Но использовать ТАКИЕ методы. Пф-ф, как низко ты пал, Николай? Но что не сделаешь ради счастья любимой Дуняши…

Глава 8

Девять гонцов выехали из «Крепкого Ореха» с одной и той же задачей — доставить до гарнизонов маленькую коробку, отданную князем Северовым и объяснить