Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— Так пошлины же! — пояснил аспирант. — И в Южноморске сливки снимают, и дальше без поборов не обходится — во внутренние земли товар золотым приходит. Яхту пока ещё только арестовали и груз не разбирали, но даже по судовой ведомости уже две тысячи сборов насчитали.

— Сколько⁈

— Две тысячи. И это только пока. Если не предоставим документов об оплате сбора в Южноморске, даже выручки от продажи «Репейника» рассчитаться не хватит. Да ещё штраф сверху накрутят!

— Да какая выручка? — вспылил Дарьян. — Яхту просто отберут, нам и гроша за неё не перепадёт! И груз конфискуют. Заказчик в отказ пошёл — мол, от нас товар с документами об оплате пошлин принять должен был, его в Черноводске чин по чину регистрировать собирался. На заметку этого жулика взяли, конечно, но баржу арестовать не смогли. Мы одни в переплёт угодили.

Я зажал лицо в ладонях и уточнил:

— Нельзя все пошлины задним числом оплатить?

— Уже нет, — покачал головой Волот. — Так ты поговоришь?

Захотелось заорать от злости и шибануть кулаком о стену.

Поговорить, да? А не этого ли от меня ждут?

Сам ведь отцу Острому об отъезде братии рассказал! А ну как церковники меня вознамерились прищучить и теперь просто ждут, когда к ним за помощью прибегу?

Слишком много о себе воображаю? Кто я такой, чтобы подобные интриги крутить?

Трудник Серый — почти никто. А вот Лучезар из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани — фигура. Пусть не ладья, не слон и даже не всадник, а пешка, но — фигура. Он — в игре. Так не очередной ли это ход епископа Ясного?

— А сам чего с Заряной не поговорил? — спросил я, с немалым трудом обуздав вспышку бешенства.

— Поговорю, если ты помочь не захочешь, — спокойно сказал Волот.

— Да ты чего, Серый? — всполошился книжник. — Да как же так?

— А вот так! — зло рыкнул я в ответ. — Нас же предупреждали сидеть тихонько и не отсвечивать! Говорил же! — Но сразу сообразил, что лишь впустую сотрясаю воздух, поправил картуз, в котором вышел к гостям, и буркнул: — Ладно, схожу в епархию. Во что это всё в итоге выльется, не знаю, но сходить — схожу.

Парни озадаченно переглянулись, и Волот прищурился.

— Мы чего-то не знаем?

— Вы чего-то не знаете, — подтвердил я и предупредил: — Ждите!

Сам отправился на поиски Ночемира, но вот так просто покинуть представительство школы Пылающего чертополоха не получилось. Только заикнулся об этом, и мне тут же предъявили к оплате счёт за проживание.

— Так я ещё не съезжаю!

— Ты бедовый, — усмехнулся в ответ Ночемир. — А ну как сгинешь?

— Типун тебе на язык! — ругнулся я и полез за чековой книжкой, к счастью, при покушении от огня нисколько не пострадавшей. — Сколько с меня?

Озвученная в ответ сумма заставила досадливо поморщиться. Пусть на счёте в банке и хранилось небольшое состояние, но эдакой расточительности я позволить себе всё же не мог.

— А, пожалуй, и съеду… — пробурчал, выписывая чек.

— Скатертью дорога! — рассмеялся аспирант. — По утрам только на осмотр приходить не забывай. Ну или не приходи, нам хлопот меньше.

Я только ругнулся себе под нос. На обратном пути завернул в свою комнату, собрал разбросанные по столу бумаги с заметками и кинул их в камин, развеял там в прах выбросом проклятого пламени. Напоследок огляделся, но никаких забытых вещей не заметил, тяжко вздохнул и отправился на выход.

Извозчика мы брать не стали и отправились на Холм пешком, но уж лучше бы, право слово, прокатились с ветерком. Думал, за время прогулки немного остыну, да какое там! Так себя накрутил, что аж потряхивать начало. А после часа в приёмной отца Бедного и вовсе едва дым из ушей не повалил. Дела у него, понимаешь! Ждать заставляет!

Ну да — с отцом Острым мне разговаривать было не о чем.

Вот что я мог ему сказать? Правильно: ни-че-го.

Собственно, мне и Бедному предъявить было нечего. А попытался взять нахрапом — и осадили.

— Уверен, что можешь позволить себе такой тон? — холодно спросил священник, и от его ледяного голоса непременно бы на затылке встали дыбом волосы, если б они только там были.

Ну я и опомнился, сообразил, что перегнул палку, а мой собеседник, несмотря на незлобный норов, отнюдь не склонен к всепрощению, вот и выставил перед собой открытые ладони.

— Я без претензий, но согласитесь: ситуация выглядит не слишком красиво! Мы же не люди с улицы!

Хозяин кабинета самую малость оттаял. Усмехнувшись, он откинулся на спинку кресла и покачал головой.

— Вот именно поэтому с вас двойной спрос! А вы — контрабанду тащить! И нет, если думаешь, что это отец Острый козни строит, то пальцем в небо. Ему покуда просто не до того. Расхлебать бы кашу, которую вы на Заречной стороне заварили!

— Не верится мне в такие совпадения!

— Верить надобно Царю небесному, — пригрозил мне пальцем священник, — во всех остальных случаях следует оперировать фактами. И я вовсе не утверждаю, что мой собрат не затаил на тебя зла и не отквитается при случае в будущем. Но в будущем, а не сейчас. Уж поверь на слово, знай он о контрабанде, обстряпал бы всё не в пример тоньше. Ещё и с немалой выгодой для себя.

— В смысле? — заинтересовался я. — Смог бы претендовать на вознаграждение за донос?

— Половина от доначисленной пошлины — это пустяки, — усмехнулся отец Бедный. — Вопрос в том, кому достанется остальное. Вот скажи: какой резон нам отдавать яхту и груз городским властям?

Я озадаченно хмыкнул, потом признал:

— Никакого.

— Ну и чего ты тогда от меня хочешь?

— Товар не наш. Яхту жалко, но да и чёрт бы с ней. А вот парней хотелось бы из-под удара вывести. Это реально устроить?

Хозяин кабинета развёл руками.

— Обратись к его преосвященству. Уверен, он войдёт в положение и пойдёт навстречу.

Каким-то чудом удержавшись от досадливой гримасы, я спросил:

— А уже слишком поздно пытаться обернуть всё к обоюдной выгоде?

— Зришь в корень! — рассмеялся отец