Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— На яхту⁈ — стиснул кулаки Кабан. — Да они… Да я им…

— Ничего ты им не сделаешь! Угомонись! — осадил приятеля Кочан. — Ладно, что за предложение-то, Серый?

Я рассказал. Парни озадачились.

— Нет, так-то трудниками стать — не проблема… — поскрёб Вьюн коротко остриженный затылок. — Серый — вон, живёт и в ус не дует. Вопрос только в том, что нам за работу сосватать хотят.

— Знаешь, Серый? — уточнил Кочан.

— Нет, — отрицательно качнул я головой. — Просто если откажетесь, яхту у нас заберут. Согласитесь — будет стоять под арестом.

Ёрш обрадованно вскочил с нар.

— Так чего тут думать-то⁈ Мы так и так в выигрыше останемся!

— Так-то да, — поморщился Кочан. — Но хотелось бы и впрямь в выигрыше остаться, а не просто на свободу выйти.

— Свобода — это уже немало, — не согласился с ним Вьюн. — Окажемся на воле — все убытки рано или поздно покроем!

Кочан покачал головой.

— Я к тому, что хорошо бы прощупать, насколько в нас нуждаются. Ежели мы только довеском к яхте и контрабандным товарам идём — это одно дело. А предложат что-то серьёзное, надо будет торговаться до упора. Сечёте, к чему я? Не спешите раньше времени на работу соглашаться!

— Но в трудники ведь запишемся? — дёрнул его за руку Кабан. — Я тут долго не продержусь! Блин! Да мне жениться со дня на день!

Вьюн рассмеялся.

— Какой тебе жениться? Посиди-ка лучше в камере — глядишь, попустит!

— Иди ты!

— Завязывайте! — потребовал я. — Времени в обрез!

Кочан отмахнулся.

— А куда нам спешить-то? Спешить нам уже некуда.

— Да ни черта подобного! — Я снял картуз, и парни округлили глаза при виде моей лысой головы. — Пока вы в Южноморск и обратно плавали, у меня в Черноводске тоже не всё гладко было.

Кабан хохотнул:

— Постригся, что ли?

— Сынок Барона на пару с одним из охранников-аспирантов подстриг. Эта парочка удрать умудрилась и сейчас на нас крайне зла.

— Час от часу! — всплеснул руками Ёрш. — А можно меня в камере с Кабаном оставить?

— Эй! — возмутился деревенский увалень. — Я тут не останусь, я в деле!

— Либо все в деле, либо никто! — заявил ему Вьюн. — Ты чем слушал? Четверо трудниками должны стать, а раз Конокрад не в счёт, нас как раз четверо и остаётся!

Кочан презрительно фыркнул.

— Волот и Книжник ещё!

— Они учиться поступили, какая им теперь работа? — напомнил я. — Ну так что решаете?

— Обожди, — придержал меня Кочан. — Ты к чему о сынке Барона речь завёл?

— Тыщу целковых за его голову и голову охранника дают, — заявил я в ответ. — И нам их даже искать не придётся, сами объявятся.

Ёрш потёр ладонями.

— А жизнь-то налаживается! Как раз половину пошлины закроем!

— А чего это мы её платить должны, если товары себе церковь заберёт? — буркнул Кабан.

— Вот! — нацелил на него указательный палец Кочан. — Перво-наперво от пошлины отбиться попробуем. Серый, тащи бумаги! Мы в деле! Валим отсюда!

Но легко сказать: «валим»! Управские стряпчие вцепились в парней почище пиявок. Они прекрасно понимали, что вместе с задержанными придётся распрощаться и с яхтой со всем её содержимым, поэтому начали тянуть время, дабы таможенники успели, несмотря на отсутствие судебного приказа, наш «Репейник» разгрузить, но отец Бедный такой вариант развития событий предусмотрел и отправил на пристань своих людей. А затем и сам явился туда, дабы проконтролировать перегон яхты на церковный причал.

С парнями он взялся беседовать прямо на борту, ну а я свернул расстеленный на полу кубрика ковёр-самолёт в увесистый валик и поднялся с ним на палубу.

— Как всем присутствующим известно, это моя личная собственность. Для перевозки товаров в обход таможни она не использовалась, посему я её забираю.

Отец Бедный смерил меня недовольным взглядом, но всё же начинать сотрудничество с мелких придирок не стал, только потребовал:

— Подожди на пристани!

Я в любом случае без парней никуда уходить не собирался, поэтому лишь кивнул. Покинул борт, подошёл к стряпчему, который в противостоянии с управскими крючкотворами проявил себя наилучшим образом, и шикнул на подступившего было Огнича:

— Погоди! — Отвернулся от фургонщика и указал на свёрнутые в трубочку листы в руке поверенного: — Можно?

Тот в такой малости отказывать не стал, и я принялся изучать изъятую во дворце правосудия документацию, в числе которой помимо протокола задержания, приказа об аресте яхты, ходатайства о конфискации контрабандного товара, грузовой декларации, взятых у парней объяснений и прочих писулек, обнаружилось и заявление о выплате вознаграждения со стороны осведомителя, сообщившего о контрабандном грузе.

То ли стряпчий сгоряча выгреб решительно все бумаги, то ли судейские крючкотворы решили переложить выплату награды на епископскую казну, только вот он: Горай Сизарь — охотник на воров, который и вогнал нашу братию в столь серьёзные убытки.

Слыхом о таком не слыхивал, но точно ещё повидаемся.

Заработать он на нас решил!

Я вновь свернул документы в трубочку и вернул их неотрывно наблюдавшему за мной стряпчему. Разобидевшийся Огнич стоял в сторонке и то дышал на унизавшие пальцы золотые перстеньки, то принимался полировать их о свой модный пиджак. Я подошёл и спросил:

— Это ещё откуда?

Фургонщик недоумённо глянул на меня, потом буркнул:

— Вернули.

— Взялись они откуда? — пояснил я свой вопрос. — Тоже контрабанда?

— Скажешь тоже! — фыркнул Огнич. — В Южноморске на свои кровные купил!

— А-а! — протянул я. — Краденое!

— Тебе-то что с того?

— Ничего, — усмехнулся я. — Скажи лучше: Горай Сизарь — не мелькало в разговорах такое имя? Может, знакомец Вьюна?

Фургонщик ненадолго задумался, затем покачал головой.

— Не, дружочка своего босяки промеж собой Щурёнком называли. А Сизарь — это вообще кто?

— Крыса, которая вас сдала, — пояснил я и сразу шикнул. — Тихо ты! После отыщем.

Огнич злобно оскалился.

— Да уж без этого никак! Отыщем непременно! — Он хрустнул костяшками пальцев и полюбопытствовал: — А на какое такое дельце парней вербуют?

Я вздохнул.

— Ну мы же с тобой тут, а вербуют их там. Придут — расскажут.

Только нет — не рассказали.

— Велели язык за зубами держать,