Выживала. Том 4 - Arladaar

сам разделся, умылся, потом усадил Анастасию в коляску и, толкая её перед собой, отправился на кухню. Первым делом пришлось кормить сестру, так как она начала показывать пальцем на холодильник и облизываться.

— Се! Ня! — заявила Анастасия. Сенька! Давай, доставай жрать! Забрал меня до обеда, сам виноват! Давай, что там у вас!

Впрочем, ничего сложного не представлялось в том, чтобы накормить сестру. Женька достал кастрюлю с куриным супом, налил в маленькую железную чашку, тщательно размял картошку и лапшу, протёр маленький кусочек куриного мяса и слегка подогрел на печке. Потом надел на шею Насти слюнявчик, посадил к себе на колени и начал кормить. Кормил не просто так: дал ей в правую ручонку ложку, взял своей рукой и показывал, как правильно надо есть: захватывать ложкой суп, доносить до рта, слизывать еду с ложки.

— Вот как надо есть правильно! — важно сказал Женька. — Учись! Ешь! Потом ацидофилин дам!

— Ти-ти-ти! — сказала Анастасия, улыбаясь измазанным супом ртом и махая рукой с зажатой в ней ложкой. Я сама сегодня ела ложкой! Только тётка кормила потом!

Когда сестра наелась, напоил её подогретым ацидофилином, посадил на горшок и держал до тех пор, пока она не напрудила туда.

— Молодец! — похвалил Женька. — Надо на горшок ходить, не ссать в штаны! Ты большая уже!

— Се! Ня! — сказала Анастасия и показала пальцем куда-то в сторону двери. Сенька! Ты почему такой тупой??? Я уже садилась сегодня на горшок! Вместе с другими детьми!

Потом Женька положил сестру в кровать, решив, что пора бы ей поспать. Однако Настя спать ни в какую не хотела, ныла и просила пустышку. Женька помнил, что мама говорила о том, что сестру надо отучать от соски, но ничего не поделать, Настя усыпляться без неё не хотела, поэтому пришлось дать. Анастасия сразу же с удовольствием запричмокивала и через 5 минут уснула. Вот только тогда наелся сам. Нелегка доля старшего брата! А как ещё жить?

После того как Женька наелся, решил немного подремать сам, а когда проснулся, начал делать домашку. Правда, не успел, Настя проснулась, пришлось опять её сажать на горшок, потом кормить кефиром, а там уже и мама пришла.

Анастасия, услышавшая, как клацнул ключ в замке, радостно запищала, вскочила на ноги. Когда дверь открылась и в проёме появился такой родной и знакомый силуэт, побежала к нему.

— Ма! Ма! Ма! — кричала Анастасия.

— Да что ты, моя маленькая, соскучилась! — улыбнулась Мария Константиновна, вытирая невольную слезу.

Вот все и дождались воссоединения семьи. И ни с кем ничего страшного не произошло. Как положено, работали, учились, ходили в ясли… Все так делают, и ни с кем ничего ещё не случилось.

— Здравствуй, сынок, — Мария Константиновна обняла подошедшего Женьку. — Какой ты у меня молодец! Умница! Настоящий мужик! Как у вас всё прошло?

— Да всё нормально прошло, — объяснил Женька. — Сразу после школы пошёл за ней, они как раз гуляли. Так что одевать не пришлось. Забрал, посадил на санки и привёз сюда. Открыл дверь, зашли все вместе, сначала её накормил, потом сам поел, потом усыпил. Я же говорил, что всё нормально будет. Надо только забирать попозже, чтобы она пообедать успела. Это надо примерно без двадцати час подходить. У тебя-то как дела с работой?

— И у меня нормально! — рассмеялась Мария Константиновна. — По крайней мере, сегодня день был хорошим, работы немного, вся бумажная. Даже в кабинете мыть не надо, уборщица приходит, моет и полы, и окна. Так что я сейчас почти как начальник!

Вечером пришёл батя, мама и ему начала рассказывать про свою работу, и тоже сказала что на заводе ей очень понравилось, нет никакого сравнения с работой проводником. Постоянно на одном месте. Как белый человек утром пришёл, отработал 8 часов, и ушёл домой.

— Ну и хорошо, — заключил батя. — Значит, завтрашний день должен быть полегче.

…А вот как бы не так! На второй день, с утра, Анастасия вела себя куда хуже. Уже с утра предчувствуя, что её опять потащат в сад, нарушив привычный уклад жизни, закатила истерику, да такую, что маме пришлось утешать её чуть не 10 минут. Вдобавок никак не хотела расставаться с пустышкой. Как поняла Мария Константиновна, это было уже психологическое: если вчера Анастасия не знала, куда они направляются, предполагала, что в скором времени все вернутся домой, то сегодня уже вполне догадывалась, что почти целый день будет лишена родителей, придётся находиться с чужими детьми, чужими взрослыми, пробавляться без соски, которая была привычным, любимым предметом, приносящим спокойствие, и ей это определённо очень не нравилось.

Впрочем, как говорится, нравится — не нравится, терпи, моя красавица. Невзирая на психи, Мария Константиновна собрала дочь и уже одна, без Женьки, потащила её в ясли. Там своим громким плачем Анастасия распугала всех детей, да так, что в процесс раздевания пришлось включиться воспитательнице и нянечке, которые принялись утешать Анастасию. Однако опять, едва мама ушла, Настя перестала плакать и принялась играть с детьми. Уже понемногу выработалась привычка, что всё будет нормально и скоро придёт Сенька.

В этот раз Женька, наученный вчерашним опытом, пришёл попозже, уже когда детей покормили обедом и они готовились ко сну.

— Сегодня ведёт себя получше! — заявила воспитательница. — И хотя всё-таки пару раз маму вспоминала, тебя вспоминала, соску вспоминала, но с детьми контактирует, уже появились друзья-товарищи. Дети в таком возрасте очень быстро социализируются. Друг у друга учатся ходить на горшок, есть, пить, играть вместе. Друг на друга смотрят и делают точно так же.

Когда Женька начал одевать Настю, она была довольно весёлая, даже не скажешь что с утра закатывала истерику.

— Се! Ы-ы-ы! — сказала Настя, вся во впечатлениях и показала пальцем в сторону группы. Сенька! Там дети есть! Некоторые даже хорошие!

На третий день с утра Настя уже так не выла как вчера, была в обычном мрачном состоянии, в котором бывает каждый человек, которого будят очень рано. Анастасия привыкла к тому, что в яслях ничего дурного нет, с детьми можно играться, давать им и тут же отбирать какие-то игрушки, подходить к манежу с полугодовалыми детьми и пытаться с ними контактировать, просовывая руки и давая им погремушки. Вдобавок, с этими детьми можно было вполне нормально общаться, так как они понимали младенческий односложный язык, который никак не хотели понимать взрослые. Когда Женька пришёл забирать сестру на третий день, она уже чуть не пустилась в рёв, потому что не хотела уходить из яслей. Такие вот жизненные коллизии, от плюса к минусу, от