Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

Проблему с доставкой решили тут же, не отходя от кассы. Тащить тяжелый груз на собственном горбу через весь ночной Харбин дураков не нашлось. Бандюганы без лишних споров и пререканий распилили пополам трофейный обоз семеновцев. Десяток саней с впряженными лошадками забрал Секач, ровно столько же ушло людям Чжао. Конный транспорт, как и сани, мне даром не сдались, а вот очередной жест доброй воли партнеры точно оценят. пуст радуются широте души русского князя.

Спустя полчаса тяжелые створки ворот со скрипом разошлись в стороны. Нагруженные подводы потянулись к выезду с лесопилки. Полозья протяжно визжали по промерзшему снегу. Секач на прощание уважительно приложил широкую ладонь к груди. Линь Чжао отвесил короткий, церемонный поклон человека, признающего равного. Уходили главари невероятно довольными.

Я смотрел вслед уезжающим подельникам и думал о Токуму Кикан. Японская разведка придет в бешенство, когда узнает о налете на поезд. Те выжившие, которых мы оставили запертыми в теплушке, не слепые идиоты. Они прекрасно поняли, кто выгреб весь груз из «летучки», положил половину охраны и упёр целый вагон. Да мы, собственно говоря, и не скрывались. В том и задумка. Японцы должны понять, что хунхузы, Цинбан и князь Арсеньев объединились. Мы больше не разрозненные группировки, которые легко можно натравить друг на друга, смять как использованную туалетную бумагу и выкинуть. Хрен там. Теперь мы — сила, с которой надо считаться.

Конечно, это все не надолго. Рано или поздно Токуму Кикан один черт провернет свою задумку с захватом Маньчжурии. Да и местные группировки, заполучившие в свое распоряжение новое оружие, тоже рано или поздно снова начнут грызть друг друга. Но… Надеюсь, к этому времени я уже буду струячить в сторону Шанхая. Главное — около года удержать позиции, наладить бизнес.

А сейчас надо грамотно пустить японцам пыль в глаза. Вид мощного, непобедимого картеля заставит их крепко прижать задницы. Аналитики Токуму Кикан начнут метаться, дробить силы, тратить ресурсы на агентуру. Они станут искать глобальный заговор там, где его отродясь не бывало. Потому как никаких заговоров я ни с Цинбан, ни с хунхузами строить не собираюсь. Но пусть майор Хондзё и его хозяева боятся новой силы. Иллюзия могущества порой бьет по врагу очень больно.

Тяжелые створки ворот с глухим стуком захлопнулись за последним хунхузом. Генерал Корф снял шапку, устало растер покрасневшее от лютого мороза лицо. Старый вояка выглядел измотанным до предела.

— Слава богу, убрались, — хрипло произнес он. — Павел Александрович, любите вы ходить по лезвию бритвы. Мне казалось, еще минута промедления, и эта дикая орда перегрызет друг друга. Прикажете выставлять двойные караулы по периметру и давать отбой? Люди валятся с ног. Устали смертельно. Пора отдыхать.

Я отрицательно качнул головой.

— Отдыхать рано, генерал. Парней отпустите, пусть идут спать. Караулы усильте, одобряю. А вот мы с вами еще задержимся. Попьем чаю, согреемся. Нас ждет следующая поставка груза.

Корф удивленно вскинул брови. На его лице отразилось искреннее непонимание.

— Не всё забрали? Вы оставили на разъезде что-то ещё? Оружие, припасы?

Я скромно улыбнулся:

— Главный приз, Владимир Николаевич. Ждем.

Это, конечно, мальчишество чистой воды, но мне ужасно хотелось увидеть лицо генерала, когда вагон прибудет на лесопилку.

Я оставил Корфа отдавать распоряжения подчиненным и направился к Шаховской. Она уже велела женщинам уходить в барак, но сама пока не торопилась оказаться в тепле.

— Вера Николаевна, — произнес с искренним уважением. — Признаться, поражен. Ждал, что женская половина запрётся и будет тихо молиться. А вы вывели их с оружием. Не побоялись встать против бандитов.

Княгиня небрежно повела плечом.

— Сидеть, забившись в темный угол, когда рядом находится угроза — привилегия глупцов, Павел Александрович. Наша империя пала именно потому, что слишком многие благородные господа прятались в гостиных и ждали, пока их спасут. Мы свой урок усвоили еще в Чите. Наш дом теперь здесь, на этой лесопилке. И отдавать его каким-то китайским разбойникам без боя никто не намерен. Уж поверьте, стрелять умеют не только мужчины.

Я взял Веру Николаевну за руку, крепко сжал ее пальцы в знак одобрения. Сказанное Шаховской показалось мне удивительно правильным.

Следующие полтора часа превратились в настоящее испытание нервов. Хотелось уже завалиться на свой убогий топчан, который теперь казался самым удобным ложем в мире, и вырубиться. Нельзя. Остался последний штрих для благополучного завершения ночи.

Мы сидели в конторе, на первом этаже. Я, Тимоха, Осеев, Михаил, Корф и Селиванов. Моя догадка оказалась верна: Петр вместе с десятью рабочими прятался за котельной. Барон велел им следить за бандитами и раньше времени носа не высовываться. Как только хунхузы и «Зеленая банда» покинули территорию лесопилки, управляющий присоединился к нам.

Арина, по распоряжению Шаховской, принесла из кухни чаю и вкуснейших пирогов. Это было как нельзя кстати. Мы с удовольствием устроили себе поздний ужин, расположившись у печки.

Когда пироги исчезли в желудках, а чая выпили по две кружки на лицо, Корф вскочил на ноги и начал мерить шагами «офис». Он хмурился, то и дело поглядывал в темное окно. Его явно распирало от любопытства. Михаил и Осеев вели себя чуть спокойнее. Они, в отличие от генерала и Петра, который вообще выглядел флегматично-равнодушным, хотя бы знали про вагон. Правда, не догадывались, что там.

Спустя полчаса барон не выдержал:

— Павел Александрович, да поведайте бога ради, чего мы ждем? Вы сказали, еще одна доставка груза. Что там? Право слово, чувствую себя мальчишкой, которому пообещали подарки на Рождество.

— Там, мой дорогой Владимир Николаевич, — с усмешкой ответил я, потягивая уже третью по счету порцию чая. — Аргумент, который навсегда отобьет у местных князьков желание проверять нашу лесопилку на прочность. Наберитесь терпения.

Вытащил карманные часы, щелкнул крышкой. Стрелки неумолимо приближались к часу ночи. Наш груз уже должен находиться где-то неподалёку. Если, конечно, не встряли в снежные переметы.

И тут ночную тишину, пробиваясь сквозь завывания ветра, разорвал глухой, надсадный металлический лязг. Железные реборды колес со скрежетом ползли по ржавым, давно не чищенным рельсам заброшенного тупика. Следом донеслось конское фырканье.

— Пора, — скомандовал я, накидывая шубу на плечи. — На выход, господа! Петр, прихвати пару ломов. Надо открыть ворота, через которые на лесопилку идут рельсы.

Выскочил из конторы. Остальные рванули следом за мной. Задержался только Селиванов, и то исключительно из-за моего распоряжения. Через пару минут он нагнал меня с двумя ломами в руках.

— Ваше сиятельство, так мы