Война - Роман Г. Артемьев

— Все наёмники так поступают, — улыбнулась Анна. — Правда, подразумевают под ней какую-то ерунду. Ну, знаете, носят рубашки, сотканные девственницей в ночь перед Рождеством, сжигают страницы Святой Книги и запивают пепел вином.

— Не помогает?

— Нет, конечно.

— Странно, один мой знакомый клялся, что только благодаря этим способам остаётся жив. Впрочем, неважно! Всё равно он скончался от неумеренного пьянства. Что у вас, Лиске?

Вежливо остановившийся у дверей в кабинет адъютант, не желавший мешать патрону, подошел, протягивая папку с документами.

— Приказ командующего, доминус. Два полка наших рейтар войдут в состав авангарда.

— О, наконец-то они решились! — Генерал отложил в сторону карандаши, прекращая издеваться над картой, схватил бумаги и принялся их внимательно изучать. — Значит, конница и маги. Волшебникам нашего корпуса надлежит поступить в распоряжение магистра фон Обердорфа, дабы оказать поддержку в бою. Леди Стормсонг, позвольте вас поздравить — мы примем участие в намечающемся сражении.

Волшебница удивленно приподняла бровь.

— Разве не для того мы сюда и приехали?

— Нет-нет, я имею в виду приграничное сражение. Первый бой, можно сказать. Авангард нечестивых вырвался вперед, посему его королевское высочество желает ударить по нему, пока не подошли основные войска султаната. Полезно будет замедлить их продвижение, да и просто победа положительно скажется на духе солдат.

— Вы уверены в победе, — заметила Анна.

— В авангарде по большей части легкие силы. Артиллерии мало, бронированная пехота идет с визирем, разве что маги… Полагаю, ими займутся ваши собратья по дару, прекраснейшая!

Судя по довольной улыбке, Эренс пришел в хорошее настроение.

— Наконец-то началось!

Крепость Арабонн стояла на самой границе с землями правителей, на бумаге являвшимися вассалами султана. Правда, кому на самом деле принадлежала верность вечных перебежчиков, считавших предательство нормой жизни, не сказал бы и видящий души Спаситель. Чтобы вторгнуться на вражескую территорию, идти пришлось недалеко, уже на второй день десять тысяч союзников маршировали по дороге, вдоль которой стояли столбы с указателями на чужом языке. Таблички встречались редко и выглядели ветхими, в отличие от дорожного полотна, потому что в передних рядах армии шли специализирующиеся на строительстве мастера, на ходу превращавшие грязевое месиво в нечто, способное ближайший год игнорировать любую непогоду.

Правда, импровизированная мостовая столько не простоит. Её разрушат при отступлении.

Относительно небольшие стычки, сотня на сотню или, реже, с общим числом участников до пяти тысяч, случались ещё зимой. Так что формально Эренс был прав, называя грядущее столкновение первым сражением войны — здесь, на северном театре. Соотношение сил предполагалось заведомо невыгодным для верных слуг Спасителя, против их десяти тысяч насчитали около тридцати тысяч врагов, однако защитников перевес не смущал. Рахмониты, как всегда, были отвратительно вооружены, намного слабее дисциплинированы, везли с собой мало пушек, а их маги люто враждовали между собой. Таким образом, единственное, в чем конийцы и их вассалы превосходили европейцев, это численность «причастившихся», также называемые воинами духов, обрядниками и десятками иных терминов.

— Откровенно говоря, леди Стормсонг, волшебники востока зачастую превосходят наших в мастерстве, — прежде, чем высказать натуральную ересь, оскорбляющую гордость любого истинно верующего, Антуан де Калленель установил сложный барьер от подслушивания. — На наше счастье, они абсолютно не способны работать вместе. Система власти в Конийском султанате устроена таковым образом, что магические рода заняты бесконечными усобицами и кровной местью, подогреваемой султаном и священниками-кадатами. Отсюда, кстати, проистекает малое число рахмонитских аналогов магистров и мастеров — их часто убивают свои же.

— Насколько мне известно, в нынешнем походе участвует двое магистров-рахмонитов, — заметила Анна.

— Трое, если считать Исхака бен-Хамида, сидящего в столице Черного берега. Двое здесь, против нас. Мастеров с нашей стороны больше, других одаренных тоже, но зато у неверных очевидное преимущество в обрядниках.

Кровная месть и среди европейских магов процветала пышным цветом, но, если Калленель прав — а он производил впечатление человека информированного — то в султанате одаренные резались куда жестче. Неудивительно тогда, что их мало. В смысле, общее число, может, и велико, но, во-первых, в процентном отношении к простому населению меньше, во-вторых, обучение сосредоточено на защите себя, любимого, от различных подстав, а не на боевой магии.

Зато воинов духов в восточных странах традиционно больше. Не так, как в Закатных странах, но всё равно очень и очень много. Кто они такие? Коротко говоря — бывшие одержимые.

Люди давно обратили внимание на то, как духи, занявшие тело человека или зверя, совершенствуют новую материальную оболочку. И, конечно же, изобретательный в плане выживания (и убиения себе подобных) разум мгновенно задумался — нельзя ли поставить процесс себе на службу? Впустить духа в тело, подождать, пока иномировая сущность укрепит организм, а затем изгнать её, получив в результате смертного с возможностями духа. Ну или хотя бы просто сильнее, быстрее, более живучего, чем не прошедшие процедуру сородичи.

Неизвестно, сколько экспериментов провели древние маги, сколько рабов угробили. Воинов духа точно создавали финикийцы, следовательно, традиция древняя, существовавшая задолго до снисхождения Спасителя. Правда, в те времена смертность среди желающих пройти через ритуал была намного выше, погибала едва ли не половина, а не пятая часть, как сейчас. Все равно многие соглашались рискнуть. Соблазн избавиться от большинства болезней, получить крепкое красивое тело, улучшить чувства, увеличить срок жизни был слишком велик. Не везде подобная практика приветствовалась, во многих местах даже запрещалась. В Европе, например, она присутствовала полулегально, потому что священники справедливо видели в ней отголосок языческих времен. Зато на востоке желающий стать обрядником не имел никаких препятствий, более того, он мог совершенно спокойно выбирать, какую методику предпочесть — с высоким риском, но более радикальным изменением тела, или мягкую, но с незначительным усилением.

— Поговаривают, у них там даже своего рода переизбыток ритуалистов, специализирующихся в данной области, — усмехнулся господин Антуан.

— Вы многое знаете об устройстве султаната, — заметила Анна.

— В детстве меня отдали на учебу мастеру Батисту де Бошат, который часто участвовал в войнах с конийцами. Понемногу изучил их образ жизни.

Одаренные редко отдавали детей на обучение в чужие семьи, всё-таки маги знают множество способов запрограммировать ребенка на нужное поведение. Случалось, что мальчик, долгое время живший в другом роду, превращался в своеобразного троянского коня, приводившего свой род к гибели. Тем не менее, иногда, если требовалось подкрепить союз, или дружеские узы были неимоверно крепки, воспитанием ребенка занимался посторонний. Не вассал, как Хингем, живший