Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

— Старк! Амплитуду зачистки ладов на «Гибсоне» Мэри уменьши на две сотых миллиметра! — скомандовал Фредди, не поднимая глаз от своей синей амбарной книги, где он перышком № 86 подбивал ведомость расхода канифоли.

— Ты мне там дерево прослабишь, анкерный болт под нагрузкой выдаст прогиб, и вся акустическая парабола поющей стали пойдет эллипсом. Мэри на сцене должна выдать идеальную синусоиду, а не очередную халатность сборки!

— Крюгер, клянусь Максвеллом, зазоры идеальные! — Тони Старк яростно смахнул бархатной ветошью тончайшую стружку с грифа гитары. — Я всю ночь пересчитывал модуль упругости этой аномальной аппалачской ели по тензорным матрицам!

Твоя «поющая сталь» калибра 10–46 создает натяжение в восемьдесят килограммов на квадратный сантиметр. Я укрепил нижний порожек углеродным вкладышем из остатков корпуса генератора Stark Industries. Эта гитара теперь выдержит прямое попадание артиллерийского снаряда, не то что аккорды!

В этот момент двери мастерской распахнулись с веселым, праздничным звоном, и в цех вошла Мэри.

На ней было новое праздничное ситцевое платье в крупную белую ромашку, сшитое по строгим лекалам (Фредди лично проверил симметрию выкройки штангенциркулем, признав её соответствующей ГОСТу).

Глаза девушки сияли такой чистой, незамутненной радостью, что даже суровый осциллограф Tektronix в углу, казалось, выдал на экране пару внеплановых веселых зазубрин.

— Мальчики! Бродвей полностью перекрыли! — Мэри всплеснула руками, ставя на край верстака корзину, откуда уже доносился умопомрачительный запах свежего черничного пирога.

— Приехали автобусы из Мемфиса, Остина и Чикаго! Всюду флаги, воздушные шары, журналисты из Rolling Stone и The New York Times бегают с огромными фотоаппаратами!

А у «Тутси» только что разгрузили звуковое оборудование для главной сцены — и Боб говорит, что их нью-йоркские усилители фонят так, что птицы с крыш падают! Фредди, Тони, нам пора! Сегодня мой первый большой выход!

Крюгер вытащил из кармана комбинезона свои старые карманные часы, с сухим щелчком открыл крышку, сверил время с радиосигналом WSM и аккуратно вернул прибор на место. Часы показывали ровно 17:45. Время начала культурно-массовых мероприятий.

— Так, товарищи партнеры, — Фредди встал со своего табурета, одернул шерстяной полосатый свитер и натянул рабочую кожаную перчатку на правую ладонь.

— Подготовка материально-технической базы завершена со стопроцентным качеством. Объект «Гитара Мэри» к эксплуатации в условиях повышенной влажности и массового скопления капиталистического элемента готов.

Старк! Бери брезентовый чемодан с поверочным инструментом и наш кастомный ламповый усилитель «К. & П.», который мы вчера из рессорного железа и вольфрама собрали. Марш на выездной объект!

Покажем этой эстрадной номенклатуре, что такое настоящий звук первого класса!

Нижний Бродвей в этот вечер напоминал Фредди грандиозную демонстрацию трудящихся в день Первомая, но в окружении цветного неона, ковбойского пафоса и полного отсутствия планового руководства.

Мимо Фредди проплывали фермеры в тяжелых комбинезонах, пропахших землей и навозом, чьи лица были выдублены солнцем до цвета старого седла. Они выглядели как монолитные глыбы на фоне стаек девчонок в коротких джинсовых шортах с небрежно обрезанными краями — «cut-offs», как называли их здесь. Бахрома на их замшевых жилетках дергалась в такт далекому ритму блюграсса, а синтетические топы ядовито-розовых цветов заставляли глаза Фредди слезиться. Он видел структуру этой ткани — дешевый полиэстер, который в этой влажности превращал человеческую кожу в парник.

Чуть поодаль, у фургона с лимонадом, сгрудились «аутло» — волосатые парни в черных фетровых шляпах, надвинутых на самые глаза. Их джинсы-клеш подметали пыль, а на широких кожаных ремнях тускло поблескивали латунные пряжки размером с блюдце. В их облике было что-то от бродячих техников и что-то от ковбоев прошлого века.

Но самым странным элементом этого ансамбля была «старая гвардия». Дамы почтенного возраста в пышных платьях в цветочек — «prairie dresses» — чинно обмахивались картонными веерами, соседствуя с рокерами в засаленных кожаных куртках, несмотря на тридцать градусов жары.

Фредди зафиксировал взглядом парня в футболке с надписью «Bicentennial 1776–1976». Принт на груди уже начал трескаться от пота и солнца.

«Никакого единообразия, — подумал Фредди, поправляя воротник своей функциональной хлопковой рубашки. — Сплошная энтропия. Но почему-то эта система работает и даже выдает приличный акустический результат».

Он вдохнул этот воздух, тяжелый от запаха лака для волос, потной кожи и разогретых ламп усилителей. Где-то там, в центре этой пестрой толпы, его ждал «Гибсон» Мэри и работа, которую нужно было сделать правильно. В конце концов, металлу всё равно, во что одет человек, который его чинит.

Повсюду гремели переносные магнитофоны, журналисты с тяжелыми репортажными камерами Leica и Nikon лихорадочно щелкали затворами, а в воздухе стоял плотный, сладковатый дым барбекю и хорошего южного табака.

На главной сцене у клуба «Тоутси» (Tootsie’s Orchid Lounge) царила чистая, незамутненная анархия. Группа известных кантри-ветеранов в расшитых золотом костюмах угрюмо топталась у микрофонов, а местный техник Сэм в панике носился вокруг огромных черных колонок Altec, из которых на весь квартал раздавался утробный, мертвый электрический гул частотой в шестьдесят герц.

— Это катастрофа! — Боб со студии RCA рвал на себе остатки вельветового пиджака, увидев Фредди и Тони. — Эти новые транзисторные блоки из Нью-Йорка не держат напругу городской сети Нэшвилла! Звук плоский, как фанера, а наводка такая, что репортеры из Billboard уже пишут разгромные статьи о техническом провале фестиваля!

Крюгер, Старк, сделайте что-нибудь! Папаша Тони обещал, что ты, парень, умеешь решать такие проблемы!

Тони Старк с грохотом опустил на дощатый настил сцены тяжелый ламповый усилитель «Х/З», на корпусе которого красовалось выбитое зубилом клеймо артели. Молодой миллионер с ухмылкой мастера скинул солнцезащитные очки и повернулся к Бобу.

— Боб, отойди от консоли и не мешай работать квалифицированному персоналу артели, — Тони небрежным, отточенным движением руки выдернул из гнезда силовой кабель нью-йоркского транзисторного блока. — Твои импортные блоки — это пижонство и перевод ценного материала на сувениры.

Конструкторы в Нью-Йорке опять забыли про закон Ома и тепловые потери. Сейчас мы подключим механику первого класса.

Савельевич молча подошел к главному распределительному щиту сцены. Его биокинез, работающий без шума и искр, мгновенно пустил прецизионные микротоки через кончики пальцев напрямую в медные шины питания. В его сознании в секунду выстроилась полная трехмерная схема энергоснабжения Бродвея.

— Ну, точно, — негромко хмыкнул Фредди, фиксируя зазоры фаз. — Проводка силовая уложена без гофры, нулевой провод проставлен на три миллиметра, отсюда и фазовый сдвиг. Обычная халатность.

Старк, подключай наш ламповый блок напрямую к магистральному контуру, минуя этот их транзисторный мусор. Натяжение вольфрамовых нитей проверить лично по шкале Tektronix!

— Есть, мастер! — Тони Старк с чистым, рабочим азартом слесаря пятого разряда в два движения