Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

class="p1">— Готово, Крюгер… — Тони Старк со стуком опустил тяжелый рожковый ключ на верстак и выпрямился, превозмогая боль в затекшей пояснице. В его голосе уже не было утренней высокомерной спеси, только глухая, измотанная гордость инженера-практика. — Радиальный люфт вала бендикса — ноль целых, две сотых миллиметра. Втулка сидит с натягом в одну сотую. Центровка идеальная, я проверил соосность по твоему допотопному штангенциркулю три раза. Агрегат готов к установке на ходовую часть. Твоя драгоценная инструкция выполнена до последнего параграфа.

Фредди Савельевич медленно поднялся со своего табурета, заложил руки за спину и размеренным, хозяйским шагом начальника подошел к испытательному стенду. Фредди просто положил свою ладонь на чугунный корпус стартера и слегка крутанул шестерню бендикса кончиками пальцев.

Его внутренний комбайн мгновенно пустил прецизионные микротоки через структуру металла. В сознании старого советского инженера в секунду выстроилась полная трехмерная диаграмма зазоров, плотности латунной втулки и качества распределения смазки в подшипниках. Организму этот аудит стоил ровно две калории — чистые затраты на поддержание стабильного ритма сердца.

— Ну что ж, ученик Старк… — Фредди отнял руку от агрегата и удовлетворенно хмыкнул, поправляя воротник своего шерстяного свитера.

— Приемку ОТК деталь прошла по первому классу точности. Для первой смены работа выполнена удовлетворительно. Металл выпилен без перекосов, латунь уложена плотно, зазоры соответствуют высшим категориям надежности.

Можете, оказывается, работать головой и руками, когда барские замашки в углу цеха оставите. Нашим стандартам государственной приемки узел соответствует полностью.

В этот момент дверь мастерской приоткрылась, и в помещение вошел папаша Билли. Старый автомеханик, держа в руках чистую тряпку для обтирки, с опаской оглядел стерильный порядок цеха, подошел к верстаку и довольными глазами уставился на свой обновленный стартер, а затем — на грязного, чумазого Тони Старка со слесарным инструментом.

— Матерь божья, Фредди… — Билли почесал затылок, переводя взгляд с агрегата на молодого миллионера. — Это что, мой старый хлам от «Форда»?

Да он выглядит так, словно его только что привезли с завода в Детройте!

А парень этот… это же тот самый Тони Старк, про которого в утренней газете писали, что он изобрел новый радар для Пентагона? Он что, целый день крутил гайки для моего грузовика?

— Целый день, папаша Билли, молодой Старк проходил курс производственной закалки и ликвидации технической некомпетентности по линии наставничества нашей артели, — спокойно отрезал Фредди Крюгер, пододвигая к автомеханику раскрытую амбарную книгу учета.

— Агрегат модернизирован, люфт ликвидирован как класс, втулка заменена на кастомную латунную деталь повышенной износостойкости. С вас за ремонт и регулировку — ровно двадцать долларов США наличными согласно утвержденному прейскуранту. Распишитесь вот здесь, в графе "Выполнение плана по ремонту гражданского транспорта".

Папаша Билли с готовностью вытащил из кармана фланелевой рубашки хрустящие зеленые бумажки, аккуратно положил их на верстак, размашисто расписался в ведомости и бережно, словно хрустальную вазу, поднял тяжелый стартер на руки.

— Спасибо, парни. Если эта штука заведет мой «Форд» завтра утром — я всему Нэшвиллу скажу, что в этой артели сидят лучшие мастера в мире, — Билли уважительно кивнул Тони Старку и потащил деталь к выходу.

Фредди Савельевич аккуратно пересчитал доллары, убрал их в металлический кассовый ящик под верстаком, вытащил чернильную авторучку и сделал запись в графе прихода. Часы «Молния» в его кармане щелкнули ровно в 17:00. Рабочая смена была официально окончена.

— Так, Тони, — Фредди повернулся к застывшему у верстака миллионеру.

— Переходим к процедуре окончательного расчета за отработанное согласно утвержденной тарифной сетке разнорабочих первого разряда артели "Крюгер и партнеры". Капиталистическая эксплуатация у нас запрещена законом природы, каждый труд должен быть оплачен строго в соответствии с квалификацией и объемом выполненных работ. Приписками наше предприятие не занимается.

Фредди Савельевич демонстративно открыл кассу, вытащил оттуда несколько мелких монет и с сухим, весомым звоном опустил их прямо на лакированную поверхность верстака перед Тони.

Это были четыре серебряные монеты достоинством в десять центов каждая — «даймы» образца 1965 года с изображением Рузвельта. Чистые, законные сорок центов США. Сдельная оплата за полную восьмичасовую смену неквалифицированного помощника слесаря.

Тони Старк застыл, дикими глазами глядя на эти четыре крошечные серебряные монеты, тускло поблескивающие под багровыми лучами заходящего южного солнца.

Человек, чей личный чек на закупку авиационного алюминия для лабораторий MIT на прошлой неделе составлял двести тысяч долларов, сейчас стоял перед дубовым столом в провинциальном Нэшвилле, и перед ним лежала его первая в жизни "настоящая" трудовая зарплата. Сорок центов. Цена двух бутылок дешевой кока-колы в придорожном автомате.

— Сорок… центов? — Тони медленно поднял глаза на Фредди, и в его голосе прозвучала странная, звенящая смесь ярости, недоумения и какого-то глухого, подсознательного трепета перед этой суровой системой.

— Крюгер… Ты серьезно? Я вкалывал здесь как проклятый восемь часов, отмывал мазут, стер руки в кровь этим чертовым рашпилем, выпилил деталь с точностью до микрона… и ты даешь мне четыре монеты, которые даже нищий на Бродвее не подберет?!

— Монеты эти, товарищ Старк, — Фредди Савельевич строго посмотрел на миллионера своим суровым начальственным взглядом, — это законно заработанный трудовой доход.

Они обеспечены реальным материальным результатом — отремонтированным стартером, который завтра будет двигать грузовик и приносить пользу народному хозяйству штата Теннесси. В отличие от твоих миллионов бумажных, которые твоя корпорация на военных заказах и спекуляциях из воздуха делает, эти сорок центов имеют стопроцентный коэффициент полезного действия.

На них нет ни капли военного пафоса или фальши. Это честные деньги рабочего класса! Распишись в ведомости за получение зарплаты, Старк. У меня отчетный период, мне хвосты по кассе не нужны.

Тони Старк стоял неподвижно секунд десять. Его кулаки судорожно сжимались, кожа на лице под слоем мазута пошла красными пятнами, а в голове лихорадочно перестраивались последние остатки глянцевого нью-йоркского мировоззрения. Он внимательно рассмотрел свои грязные, рабочие ладони, на которых уже лопнули первые водянистые мозоли, затем на безупречно чистый цех, на сияющую зеленую линию осциллографа Tektronix и… медленно, с глубоким, прерывистым вздохом протянул руку.

Его тонкие пальцы аккуратно, по одной, сгребли с верстака четыре серебряные монетки. Металл тихо звякнул в его ладони. Тони бережно опустил их в карман своих грязных джинсов, взял ручку и твердым, размашистым почерком выпускника Массачусетса поставил свою подпись в синей амбарной книге артели прямо напротив графы: «Ученик Старк Т. Г. Выдано за смену: 0,40 долл. США. Норма выработки выполнена».

Хорошо, Крюгер… — тихо, сквозь зубы произнес Тони, и в его глазах впервые за всё время зажегся не капризный гонор мажора, а сухой, опасный и истинно инженерный азарт первооткрывателя. — Я забираю эти деньги.

Но запомни: завтра ровно в