Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

Солнечный луч скользнул по полу, коснулся моих пальцев. Пыль все еще танцевала в воздухе, как будто сама сцена была частью спектакля. Я стояла, глядя на сад, где щебетали птицы, и вдруг поняла — я не боюсь. Ни его, ни этого мира, ни последствий. У меня все получится. Только нельзя позволять собой помыкать.

Инглорион за спиной, казалось, даже не дышал. Но я чувствовала — он смотрит. И в этом взгляде уже не ощущалась ярость. Только… растерянность…

Инглорион так ничего и не сказал. Только смотрел. Долго. Слишком долго. Оглянувшись, я заметила в его взгляде что-то, чего я не могла расшифровать — не ярость, не презрение, и даже не обида. Скорее… растерянность, смешанная с чем-то совершенно непонятным мне.

А потом он развернулся. Без слов. Без угроз. И просто ушел. Как уходит человек, которому внезапно стало слишком тесно в его собственном, личном пространстве. Как тот, кто бежит от самого себя…

Я осталась стоять, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как напряжение медленно тает, как становится легче дышать. Как ни крути, а герцог все равно угроза. Сердце все еще колотилось, но внутри уже плавилось непонятное облегчение. Я победила. По крайней мере, сейчас. Мне так казалось.

— Вот и отлично, — пробормотала я, подходя к столу. — Одним психом меньше — уже праздник.

Но радость длилась недолго. Дверь снова приоткрылась — на этот раз осторожно, с легким скрипом. В комнату заглянула Мия, моя горничная, с лицом виноватой кошки, нашкодившей и сбежавшей с кухни при виде метлы.

— Его светлость ушёл?.. — прошептала она, будто боялась, что герцог прячется под кроватью.

— Ушёл, — хмыкнула в ответ я. — И, надеюсь, надолго.

Мия облегченно выдохнула и тут же подскочила ко мне, хлопоча, как наседка:

— Зря их светлость так с вами, леди! Вы же еще совершенно не восстановились! Вам срочно нужно лечь! Вы же вчера много колдовали! А потом еще и работали, небось, опять до рассвета!.. А потом вы ещё и герцог… — она запнулась, явно не решаясь продолжать.

С одной стороны, забота горничной была приятной: хоть кто-то беспокоится обо мне! С другой стороны, раздражала. В конце концов, я уже давно взрослая и самодостаточная личность! И у меня на сегодня запланировано куча дел! Но вернувшаяся слабость лишала уверенности и твердости в словах:

— Мия, — сказала я, усаживаясь за стол и отодвигая ее заботливые руки, — я не собираюсь ложиться. У меня сегодня важный день. Мне нужно закончить то, что я начала писать ночью. Это важно. Если забуду и не запишу, книга потеряет половину своей привлекательности. А еще у меня сегодня назначена встреча с графом Элдричем. Мы договорились закончить опыты с пером...

У горничной округлились глаза:

— Но вы же не ели! Не спали! — запротестовала она, хватаясь за сердце. — А если вы упадёте в обморок прямо у графа? Что он подумает? — и испуганным шепотом: — А что в таком случае подумает их светлость?..

— Что я трудоголик, — усмехнулась я. — Или гениальная писательница. Или оба варианта сразу.

Недовольная и даже чем-то напуганная Мия всплеснула руками, но, поняв, что спорить бесполезно, сдалась. Только поставила передо мной чашку с чем-то горячим и пахнущим мятой.

— Хоть это выпейте. Чай поможет вам быстрее восстановить силы и резерв.

За окном щебетали птицы. Солнце все выше поднималось над садом, окрашивая мир в золотисто-розовые тона. А я — я собиралась написать книгу, которая изменит все. Или хотя бы мою жизнь.

И, возможно, жизнь одного слишком вспыльчивого герцога. Но я тут же отмахнулась от этой непонятно откуда возникшее мысли. Пусть Инглорион разбирается со своими демонами сам, без меня. Мне хватило и «идеального» Ильи.

Избавившись от герцога и от необходимой, но такой назойливой заботы служанки, я опять схватила перо и села писать. Появилась еще пара мыслей, которые требовалось срочно зафиксировать. Пока не забылись. Я надеялась, что новая придумка сделает мою героиню более живой и многогранной. Но… Я заработалась. Снова. Время ускользнуло, как песок сквозь пальцы. Солнце уже стояло высоко, а я всё ещё сидела в домашнем платье, с чернильным пятном на пальце и головой, гудящей от множества идей, которые противоречили друг другу. М-да-а-а… Не думала я, что хлеб писателя настолько труден и горек.

Мия, после утреннего побега, тихонько сидела в уголке и что-то вышивала. Кажется, горничная решила не оставлять без присмотра свою непутевую госпожу. Она больше не требовала, чтобы я бросила свою работу, но вздыхала так выразительно, что я почти слышала в этих вздохах: «Ну кто же так живет, барышня…» Впрочем, увлекшись сюжетом, я вообще перестала ее замечать.

Я как раз пыталась гневным взглядом изничтожить очередную посаженную мной кляксу, когда в дверь постучали. Вежливо, но настойчиво.

— Если это снова герцог, я клянусь, брошу в него чернильницей, — раздраженно пробормотала я. Даже не подумав, что у хозяина дома не было привычки стучать. Он всегда вырывался без спроса.

Мия торопливо отложила вышивание и пошла открывать, чтобы не злить больше необходимого Инглориона. Но это был не герцог.

На пороге стоял граф Элдрич Равенхолт. С букетом темно-синих цветов и книгой в руках. Он сиял так, словно только что сбежал с показа мод.

— Доброе утро, — произнес граф, входя и чуть склонив голову. — Я решил, что ждать приглашения — слишком скучно. А вы, кажется, снова забыли про время.

Я так и застыла, осознав, как выгляжу. Но отступать было поздно.

— Проходите, — пригласила я, пытаясь непринужденностью замаскировать растерянность. И пошутила неловко: — Иначе Мия решит, что я вас прогнала, а это испортит ей весь день.

Граф вошел, положил букет на край стола, протянул книгу:

— «Практическая магия для упрямых». Думаю, вам идеально подойдёт.

Он был прав. Но признаваться в этом не хотелось.

— Вы намекаете? — прищурилась я.

— Я констатирую, — сдержанно улыбнулся он.

Я пригласила его присесть. Все равно метаться уже поздняк. Не выгонять же графа, когда он уже пришел? Тем более что ради соблюдения приличий Мия осталась в углу, изображая декоративную статуэтку с вышивкой.

— Итак, — сказала я, листая книгу. — Начертить символы, активировать, направить поток магии… и подуть?

— Именно, — с широкой веселой ухмылкой подтвердил граф. Кажется, кто-то припоминает случившееся ночью и ожидает дневного продолжения… — Но не просто подуть. Нужно вложить намерение. Желание. Цель.

— А если я вложу раздражение? — буркнула я, беря перо.

— Тогда оно будет писать жалобы, — невозмутимо ответил он.

Жалобное перо?.. Наверное, это было бы интересно. Жаль, что мне оно не нужно.

Отодвинув подальше свои записи, чтобы они в любом случае не пострадали,