Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Визг тетивы. Стрела с хрустом вонзилась в мерзлую землю ровно в сантиметре от кроссовка замыкающего гопника. Тот дико завизжал, споткнулся, проехался коленями по асфальту, обдирая их в кровь, но тут же вскочил и припустил вдвое быстрее, задыхаясь от ужаса.

Следующий выстрел. Карбоновый стержень со змеиным шипением прошел над самым ухом здоровяка, прорвав ткань капюшона, и со звоном отскочил от ржавых ворот гаража. От этого звука — сухого, безжалостного свиста смерти, пролетающей в миллиметре от виска, — у ублюдков окончательно сдали нервы.

Студент методично загонял их в тупики, заставлял метаться между кирпичными стенами, кустами и трубами теплотрассы. Он не давал им остановиться ни на секунду. Как только кто-то из троицы пытался перевести дыхание, припав к холодному металлу гаража, рядом с его лицом с грохотом врезался стальной болт, высекая искры.

Для гопоты это был кромешный, сюрреалистичный ад. Взрослые, агрессивные парни рыдали в голос, размазывая по грязным лицам сопли, пот и слезы. Они умоляли отпустить, хрипели сорванными голосами, спотыкались, падали в грязь и снова ползли, подгоняемые летящими в спину стрелами.

А для Саавы это была лучшая, самая эффективная терапия.

С каждым новым выстрелом, с каждым безупречным спуском тетивы он выдавливал из себя пережитый ночью ПТСР. Твари из тумана не чувствовали боли, не знали страха и ломали законы мироздания. Но здесь, на этом заплеванном пустыре, физика работала безупречно. Страх его жертв был осязаемым, настоящим, животным. Наблюдая, как они скулят и бьются в истерике, парень по капле возвращал себе утраченное равновесие. Отдача лука била в ладонь, якоря его в реальности. Он снова становился хозяином положения, человеком, который диктует правила и контролирует пространство в этом сломанном, сходящем с ума мире.

Глубокая ночь окончательно вступила в свои права, выстудив улицы до хрустального звона. Саава брел по пустым тротуарам, переставляя ватные ноги исключительно на слепом, животном упрямстве. Адреналиновый пожар в крови потух, оставив после себя лишь едкую токсичную золу и абсолютное физическое истощение. Мир перед глазами студента слегка подрагивал и расплывался по краям, словно дешевая акварель под дождем. Тубус со стрелами невыносимо оттягивал плечо, а рукоять лука казалась отлитой из чугуна.

Где-то высоко над головой, перекрывая тусклое мерцание редких сибирских звезд, внезапно сгустилась плотная, осязаемая тьма. Бесшумно, плавно, словно гигантский бархатный саван, над спящим Томском скользнул исполинский крылатый силуэт.

По заснеженной улице прокатился резкий, сбивающий с ног порыв теплого ветра, пахнущего озоном и серой. В груди парня мелко завибрировал далекий, низкий гул, от которого тревожно задрожали стекла в панельных хрущевках.

Блондин остановился. Медленно, с трудом преодолевая сопротивление спазмированных мышц шеи, поднял голову и скользнул мутным, воспаленным взглядом по ночному небу.

Тень была просто колоссальной. Размах кожистых крыльев закрывал половину небосвода, а длинный хвост с шипастым гребнем терялся в низких облаках. Классическая, эталонная рептилия из древних мифов, решившая размять крылья над проводами и гаражными кооперативами.

Саава моргнул. Один раз. Второй.

Его мозг, и без того перегруженный пожарами, невосприимчивостью к водке, одержимыми прапорщиками и сафари на местную гопоту, посмотрел на эту эпическую картину, тяжело вздохнул и просто выдернул шнур из розетки восприятия. Защитный механизм психики захлопнул стальные створки.

— Опять с ТЭЦ выбросы, — хрипло, едва шевеля пересохшими губами, пробормотал парень, отворачиваясь от небесного свода. — Никаких, нахуй, птеродактилей. Я слишком заебался для этого.

Развернувшись, лучник продолжил свой путь, наглухо, железобетонно игнорируя пришествие сказки в реальный мир. Если система мироздания окончательно сошла с ума и решила запустить фэнтезийный патч на кривых сибирских серверах — это ее личные проблемы. У него был строгий лимит на охреневание, и он исчерпал его еще в дежурной части.

Спустя полчаса в замочной скважине съемной квартиры устало щелкнул ключ.

Студент ввалился в темную прихожую, даже не пытаясь нашарить выключатель. Сил не осталось ни на то, чтобы разуться, ни на то, чтобы стянуть пропахшую морозной пылью куртку. Парень просто дошел до спальни на автопилоте, споткнулся о край ковра и рухнул лицом вниз на неразобранную кровать.

Сознание выключилось мгновенно, милосердно оборвав трансляцию этой безумной реальности. Саава провалился в глубокий, черный как смоль мертвый сон, свернувшись калачиком прямо поверх покрывала. А в руках, крепко прижав к груди словно самого любимого в мире плюшевого медведя, он намертво сжимал собранный боевой лук и наполовину опустевший колчан.

Глава 10

Утро началось с пронзительной трели смартфона. Саава разлепил глаза и уставился в белый потолок. Тело отреагировало на пробуждение тупой, ноющей болью — мышцы спины и плеч, перегруженные вчерашними упражнениями с двадцатикилограммовой тетивой и забегами по гаражам, протестовали при каждом движении. Но, как ни странно, голова была абсолютно ясной. Студент выспался. Впервые за последние безумные сутки мозг отдохнул, перезагрузился и теперь ощущал себя механизмом, готовым к работе.

А за окном тем временем творился кромешный, сюрреалистичный ад.

Над Томском разносился густой, вибрирующий рев, от которого жалобно дрожали стекла в пластиковых рамах. Исполинская крылатая тень кружила над спальными районами, щедро поливая панельные хрущевки ревущими струями пламени. Воздух разрывал надрывный, панический вой сирен гражданской обороны. Обезумевшие люди с криками выбегали из подъездов, бросаясь врассыпную от падающих с небес горящих обломков. Локальный сибирский Армагеддон набирал обороты, перемалывая привычную реальность в пепел.

Но Саава этого не замечал. Психика, выстроившая за ночь железобетонную стену отрицания, функционировала безупречно.

Блондин неспешно сполз с кровати, проигнорировав красноватые отблески на обоях. Рассвет сегодня выдался на редкость ярким, или коммунальщики опять что-то варят на теплотрассе — какая разница? Шаркая босыми ногами по ламинату, парень отправился в ванную. Горячий душ смыл остатки сна, вернув телу долгожданную легкость и окончательно смыв фантомные запахи вчерашней гари.

Выйдя из кабинки, студент первым делом потянулся к телефону и плотно вставил в уши беспроводные наушники. Палец привычно скользнул по экрану, выбирая самый тяжелый, агрессивный металл-плейлист. Громкость на максимум. Плотные басы и яростные гитарные риффы мгновенно заполнили черепную коробку, отрезая парня от внешнего мира абсолютно непроницаемым акустическим вакуумом.

На кухне царила уютная, размеренная эстетика. Саава засыпал зерна в кофемолку, мерно покачивая головой в такт тяжелому року. В этот момент прямо над соседним домом с оглушительным треском лопнула бетонная крыша, изрыгая в небо снопы искр, но в наушниках как раз вступил двойной кардан ударника, идеально замаскировав грохот катастрофы.

Пол под ногами мелко завибрировал от приземления многотонной рептилии на проспекте.

«Опять трамвайные пути ремонтируют, ублюдки», — мельком подумал будущий юрист, закидывая два ломтика зернового хлеба в тостер.

Он