Потерянное эхо - Фарха Таннба

же неправильно, когда лисентиары остаются на ночь у своих руководителей. Неправильно — и ведь молодой девушке всё равно не стоит гулять по Эллери ночью в одиночестве, это не самый благоразумный поступок, даже если эта девушка носит повязку коллегии.

Тидебала широко ухмыльнулась в ответ, похоже, не заметив ничего странного.

— Ах, майстерин, я с радостью приму ваше предложение. Заодно полью орхидею, если вдруг вы о ней забываете.

— Не забываю, — устало проворчала Рубидия. Ну её, пусть Тидесбала хоть всю ночь сидит в обнимку с орхидей, зато волноваться за неугомонную юлчы не придётся. А её дело малое, всего лишь застелить гостевой диван, на котором когда-то уже ночевали и Эрсин, и Исса, и много кто ещё.

Тидесбала и впрямь отвлеклась на мурчание с фууран, которая за время жизни у Рубидии выпустила пару новых листьев и явно растила себе соседку в одной из пазух. Майстерин Гаусс осталась наедине со своими мыслями и сомнениями в приличии собственных действий. Давно с ней такого не бывало… хотя подопечные у неё дома, к счастью, до сих пор не ночевали.

Следующий день выдался относительно свободным и спокойным. Тидесбала вела себя на удивление тихо, не рвалась немедленно совершать подвиги и исследовать эфирное эхо с офицерской пуговицы и своей алой лисентиарской повязки — шпионской, как пошутила юлчы за утренним чаем, объясняя, почему вышитая металлизированной нитью повязка может стать подходящим источником эха. Рубидия предпочла с ней согласиться, тем более идея казалась здравой. Металл хорошо растворяет эфир, причём чем меньше размер кусочка металла, тем лучших результатов можно достичь. Из металлической пыли маги Оранжевой коллегии даже сумели сделать что-то наподобие легендарного алкагеста, перенасытив частицы эфиром, но Рубидия забыла, какой именно металл они использовали. Да и вспоминать про их алкагест не хотелось после того, как оружейники догадались начинить этой дрянью снаряды вместо ядовитого газа и использовать против телимцев. Пусть растворитель не был действительно универсальным, но пересыщенная эфиром взвесь разрушала человеческие слизистые и лёгкие гораздо эффективней хлора. Тогда ещё лисентерин Гаусс однажды довелось увидеть, что происходит с несчастными, которым не повезло вдохнуть слишком малую дозу алкагеста и потому не умереть быстро, а выплёвывать собственные измочаленные лёгкие в течение нескольких часов.

Майстерин Гаусс вообще видела в своей жизни чересчур много вещей, о которых предпочла бы никогда слышать и старалась не вспоминать. Алкагест был одним из жутких воспоминаний Великой войны, и применяться эта мерзость не должна была ни разу, ни в прошлом, ни тем более в будущем, даже если настоящей войны избежать не удастся, и сильтская операция окажется всего лишь первым предвестником грядущего кошмара. Если он действительно начнётся…

…А почему бы ему не начаться? Военная операция в Сильте ведь была спланирована и одобрена, пусть и завершилась чудовищным провалом. Но ведь Великая война и так почти уничтожила мир, и без того перемолола слишком много жизней, чтобы нечто подобное могло повториться когда-нибудь ещё. Никто не допустит подобного — но ведь Нердинское сражение уже случилось. Война уже началась, и беда только-только начала подкрадываться сквозь туман. Женщины носят юбки покороче и поуже, чтобы тратить на них меньше ткани, приличие отступает перед необходимостью, а мода под неё подстраивается. Разочарованные Республикой мечтают о несбыточном и вспоминают о фёлькише, а те ушли в подполье, чтобы окончательно перестать быть философами и превратиться во что-то иное, более тупое, страшное, озлобленное, движимое грёзами о выдуманном прошлом, болью неудач в настоящем и надеждами отомстить за все обиды в будущем. И ничем хорошим это не кончится…

Грядущее казалось более неотвратимым и мрачным, чем раньше, и потому Рубидия каждую свободную секунду тратила на бесконечные расчеты и математические преобразования, решала уравнения, полученные на основе различных моделей, чтобы разобраться во всём и спасти Эрсина… а может, и не только его. Если заставить эхо рассказывать о делах минувших дней упорядоченно и спокойно, с полным контролем возраста вызванного сигнала, можно будет узнать историю и получить доказательства невиновности адмирала Илаи. Только вот даже готовая теория не поможет Рубидии найти подходящий носитель. Эфирный свидетель должен быть надёжен, очевиден и понятен любому наблюдателю, ведь ни один золотой маг не сможет подтвердить его откровенность или опровергнуть ложь.

И ещё одна проблема, о которой майстерин Гаусс не могла никому рассказать и о которой не смогла бы ни с кем посоветоваться: достаточно ли будет найденных доказательств и окажутся ли они достаточно убедительными для посторонних. Не останутся ли источники эфирного эха для всех вокруг просто хламом, а сама идея эха и его природы — глупой и нелепой игрой разума? Офицерские пуговицы, портсигар, лисентиарская повязка, дешёвый кулон — это всего лишь мелкие вещицы, и они совершенно не обязаны принадлежать именно тем людям, про которых будет говорить майстерин. По крайней мере, так может показаться стороннему наблюдателю. Если она хочет найти настоящие доказательства, нужен источник эха, происхождение которого не вызовет сомнения. Нечто, столь же узнаваемое, как пламенные крылья Красного Барона… или иной именной артефакт. Хотя подойдёт даже не именной, просто выданный конкретному владельцу. У любого армейского артефакта сложнее простейших аптечных “заглушек”, помогающих остановить кровь, есть собственный номер, по которому можно безошибочно найти владельца.

Раз уж Рубидия хочет однажды представить свои эфирные доказательства в суде, ей придётся искать эфирное эхо, запечатленное в артефактах. А значит, нужно скорее разрабатывать математический аппарат и выяснять, как эхо может взаимодействовать с закрепленными в объекте потоками эфира, как вызвать эхо и не дать энергии утечь в основную энергоконструкцию. И ведь на всё нужно время, но его безумно, прямо-таки катастрофически не хватало.

Не хватало, но Рубидия всё ещё тратила его на утренний чай, пыталась зацепиться за что-то настоящее. За аромат цветов от закатного чая, совсем не похожий на гарь или кислый-пряный запах пота от нестиранной одежды и немытого тела, или на кровь и горячий металл под обожжёнными пальцами. Нет, не пальцами, пальцы до вони горелого мяса не обожжёшь. Это же…

— Майстерин, я принесу вам её через несколько дней. Этого времени мне хватит, не сомневайтесь.

— Что? — глупо переспросила Рубидия. О чем вообще юлчы только что говорила?

— Майстерин, я думаю, что успею выяснить всё возможное за ближайшие три-четыре дня. А больше, чем удастся узнать за это время, мне просто так всё равно никто не расскажет и не покажет, — спокойно пояснила Тидесбала. По всей видимости, она решила, что майстерин Гаусс просто слишком плохо спала и потому рассеяна. Да, хорошо бы именно так она и думала.

Рубидия