Потерянное эхо - Фарха Таннба

Куда более простой мишенью были юлчылары, в прошлом их даже до распространения фёлькише иногда пытались громить. Повторения беспорядков и нападений власти опасались, а потому предпочли запретить “народное движение” и саму идеологию фёлькише, паразитировавшую в том числе на этой застарелой дикарской ненависти к чужаку. Семь лет назад их поливали грязью и клеймили столь яростно, что Рубидия даже на какой-то миг поверила в окончательное поражение “народников”. А те, похоже, ожидаемо затаились и просто ждали подходящего момента для возвращения. И дождались своего часа…

— Фёлькише… Ну, не знаю, хотя про народ они говорили много всего, — качнула головой Тидесбала, и колокольчики в её косах звякнули привычно и даже успокаивающе. — А ещё они почему-то думают, что все проблемы Деймара от того, что больше нет императора, что власть в руках грязных дельцов-капиталистов, что рейхспрезидент и всё Народное собрание давно продались и действуют в интересах капитала, а до деймарского народа никому нет дела… И за всем этим стоят юлчылар, представляете, майстерин? Как можно было вообще такое придумать, особенно когда у вас все богачи и политики — мужчины?! Чтобы хоть одна эни стала строить мир, которым будут править мужчины?! Нет, вроде и приятно, что кто-то считает наших аналар такими могущественными, но… но ведь это просто глупо, майстерин!

Тидесбала возмущалась так яростно и искренне, что пренебрежительные слова в адрес фёлькише застыли у Рубидии на губах, и сказать ей пришлось совершенно не то, что она собиралась.

— Теории заговора и не бывают умными, — осторожно ответила алая майстерин. — Именно поэтому они столь легко пускают корни в людских умах…

— Не во всех, а только в невежественных, — совершенно по-лисьи фыркнула юлчы, — Майстерин, никто из этих идиотов даже не признал во мне юлчы! Зато какой-то странный тип пытался объяснить мне, будто дурочке, почему юлчылар должны мне мешать. Будто бы они отберут у меня все заказы и всё ювелирное дело, будто бы все артефакты под ними, и я даже для души не смогу ничего плести. А в армию меня всё равно не возьмут, ведь там не место для красивых девушек!

— Ут-Кызы, разве вы хоть на миг задумывались о том, чтобы поступить на службу Республике? — удивилась Рубидия, но Тидесбала возмущённо замахала руками.

— Беда не в том, что я не собиралась служить в армии, а в том, что мне заявили, что я на это неспособна! Как будто я не ношу повязку и не занимаюсь магией, в отличие от него! Как будто он вообще хоть что-то обо мне знает!

Рубидия лишь мысленно вздохнула. Вот как объяснить ей, насколько избирательным бывает внимание многих мужчин, когда дело касается женских способностей?

— Ут-Кызы, он не хотел ничего на самом деле о тебе знать. Тот человек не разглядел в тебе юлчы, не заметил магессу, потому что не хотел видеть ничего, кроме красивой оболочки и того образа идеальной деймарки, которую придумал себе.

В ответ на это юлчы в очередной раз фыркнула и тряхнула косичками, заставив колокольчики зазвенеть.

— Какая глупость! — с негодованием подытожила она, — Вашим мужчинам следовало бы пореже говорить и почаще думать, чтобы видеть мир таким, какой он есть.

— А что, кроме своих обид на юлчылар, эти фёлькише ещё обсуждали? — спросила Рубидия, чтобы вернуть разговор в прежнее русло. Слушать возмущения Тидесбалы насчёт мужчин и их ума майстерин совершенно не хотелось, особенно сейчас, среди ночи. — Что-нибудь про авиаров говорили?

— При мне про авиаров не говорили, зато обсуждали марш офицеров и вспоминали, как хорошо было при императорах. Якобы и порядок был, и достойные сыны Деймара по праву носили дворянские титулы, и страна богатела, и инородцы знали своё место. Хотят всё вернуть…

Майстерин кивнула. Как похоже на фёлькише — мечтать о том прошлом, которого никогда не существовало… А вот офицерский марш внушал опасения, ни о чём подобном Рубидия не слышала.

— Ут-Кызы, что за офицерский марш? — прервала она словоизлияния юлчы, но та пожала плечами.

— Пока не знаю, это обсуждали люди рядом, а я услышала лишь краем уха, потому этот котырган тэкэ кебек ахмак слишком много болтал о всяком вздоре!

— Этот кто? — не поняла Рубидия.

— Глупый бешеный баран, который говорил со мной, — насупилась Тидесбала, но тут же улыбнулась: — Зато я знаю, кто слышал что-то интересное!

Она вытащила из кармана платок, развернула его и вытащила пуговицу — совершенно обыкновенную хромовую пуговицу, какие пришивали к каждому офицерскому мундиру.

— Ут-Кызы, как вы оторвали пуговицу?

— Офицеры хорошо проводили время в пивнушке и совершенно не хотели обижать прелестную девушку, — сверкнула белозубой ухмылкой юлчы, — а потому долго извинялись за то, что их товарищ сбил меня с ног.

— Вы это всё подстроили? — уточнила майстерин Гаусс, в ответ Тидесбала хихикнула, откинулась на подлокотник кресла, прогнувшись в пояснице, и посмотрела на Рубидию, перевернувшись вниз головой:

— Майстерин, а кто об этом знает кроме нас? Господа офицеры выпили достаточно много, чтобы поверить мне, так что…

Хорошо хоть косичкам пол не подмела.

— В общем, Ут-Кызы, вы развлекались, — с трудом подавив зевок, подытожила майстерин Гаусс.

— Нет, майстерин, — юлчы рывком села в кресле как подобало приличному человеку и поджала губы, — прежде всего я собирала доказательства и искала подходящие источники эфирного эха.

— И мы обязательно их проанализируем, — согласилась Рубидия, — однако я хотела бы заняться этим после сна. А ещё для начала мне нужно вывести зависимость возраста вызываемого эха от частоты возбуждающих его импульсов.

— Почему вы думаете, что она будет именно такой? — удивилась Тидесбала.

— Ут-Кызы, вы же сами продемонстрировали эту зависимость экспериментально, — со вздохом пояснила майстерин.

— Разве? Может, это просто совпадение, а на самом деле повлияло что-то другое.

Юлчы недоверчиво покачала головой, и колокольчики в её косичках нестройно зазвенели в тон её несогласию. Ну и пусть, обо всех возражениях, нестыковках в концепции и её проверке Рубидия сможет подумать уже после сна.

— Вот завтра… то есть, уже после сна и проверим. А сейчас я собираюсь наконец продолжить спать и вам тоже советую. Могу разве что предложить вам переночевать у меня, диван вполне удобен.

Последнее предложение она произнесла с внутренним неловким смущением, которое, как она надеялась, будет не слишком явным. Возможно, она просто слишком сильно прониклась гостеприимством у юлчы и не хотела показаться чересчур холодной, возможно, слишком волновалась за Тидесбалу — как ни крути, она правильно предложила лисентирин не бродить по ночному городу. Но ведь это