Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Тогда вам придётся одолжить тушь, румяна и помаду у меня, тон должен вам подойти, мы с вами обе холоднолицые… только наносить вам их придётся гуще, чем мне.

Юлчы замешкалась, то ли удивлённая, то ли озадаченная подобным заявлерием, а затем осторожно кивнула:

— Хорошо, майстерин, я справлюсь.

Согласиться-то она согласилась, но на свёрток с косметикой косилась как на ядовитую змею. Майстерин, когда ухитрялась поймать её взгляд, чувствовала себя прямо-таки охотницей на всяких опасных тварей, раз уж ей удаётся ладить с таким чудовищем. Но от помощи Рубидии в обучении макияжу юлчы наотрез отказалась.

— Тому, что умеет одна женщина, всегда способна научиться и другая, — самонадеянно заявила Тидесбала, надевая свои ичиги, покрытые серебристо-серо-зелёно-фиолетовой вышивкой.

Впрочем, за несколько лет работы с Тидесбалой Рубидия не раз успела убедиться, что юлчы крайне неохотно принимает чужую помощь во всём, что не имеет отношения к научной работе. Да и в исследованиях и анализе результатов, по правде говоря, девушка обращалась за советом лишь в ситуации крайнего отчаяния, когда все самостоятельные попытки решить проблему не увенчались успехом, и делала это с упорством, достойным лучшего применения. В целеустремлённости Тидесбалы Рубидия ничуть не сомневалась с той самой лекции, на которой юлчы так старалась обратить на себя внимание майстерин и зарекомендовать себя с лучшей стороны, а потом сама подошла и сразу же попросилась к ней не только на курсовую работу, а сразу в лисентиары. Тогда Рубидия согласилась взять юлчы только на курсовую, но за полгода Ут-Кызы как будто стала неотъемлемой частью её лаборатории. И всё же работать с юлчы было непросто из-за её временами чрезмерного энтузиазма и нежелания вовремя отказываться от ошибочного или нерационального пути. Рубидии не всегда удавалось найти общий язык с деятельной и увлекающейся лисентирин, а та не всегда с должным вниманием относилась к словам научной руководительницы, скорее всего, считая, что и сама понимает, что ей следует делать. Тидесбала жила своими экспериментами, собирала необычайно изящные, хоть и нестабильные эфирные конструкции на украшениях, с удивительным искусством работала с тончайшими дефектами, за которые цеплялись потоки и вихри эфира — наверное, Ут-Кызы обучалась у одной из юлчыларских мастериц-обережниц. Вот только одним энтузиазмом, талантом и необычными результатами невозможно удовлетворить аттестационную комиссию, и Рубидия не раз говорила об этом лисентирин, та вновь и вновь обещала привести свои результаты к виду, который устроил бы почтенных майстеров и майстерин. Но ничего не менялось до тех пор, пока не вышли все сроки подготовки к защите, и Рубидии не пришлось с тяжёлым сердцем писать, что она не допускает Ут-Кызы Тидесбалу до защиты из-за отсутствия работы по теме диссертации…

— Майстерин, я сообщу вам, как только смогу встретиться и побеседовать с госпожой Вольфсвег или её любовником. Обещаю, вы обо всём узнаете! — Звонкий голос юлчы вернул Рубидию в настоящее, где она написала рекомендации для Тидесбалы и собиралась приложить все усилия для того, чтобы исправить совершённую несправедливость.

— Ут-Кызы, будьте, пожалуйста, осторожней, — попросила её алая майстерин. Кто знает, во что они ввязались в тот момент, когда вызвали эфирное эхо и стали в него вслушиваться? История мутная даже на первый взгляд, и лишь Творцу известно, какие планы на самом деле вынашивает парочка недобитых монархистов и с какими тёмными личностями водит знакомства Аксел.

— Не волнуйтесь, майстерин, всё будет хорошо. Вот увидите, я не подведу. — После сборов вещей для маскировки Тидесбала вновь повеселела, пусть и не светилась пока обычным для себя энтузиазмом. И всё же Рубидия понимала: просить юлчы об осмотрительности бессмысленно, любопытство и азарт всё равно одержат над ней верх. Но алой майстерин отчаянно хотелось верить, что хотя бы удача будет на стороне Тидесбалы.

Никаких эфирных аномалий, кроме нерассеивающихся потоков, которые связывают разделённые двойниковые кристаллы — загадочный кулон Красного барона никак не давал Рубидии покоя. Сразу после ухода своей бывшей-будущей лисентирин майстерин Гаусс смогла вновь заняться кулоном. Прежде, чем вызывать эхо, следовало убедиться, что в кулоне нет ничего, что можно было бы случайно повредить — нарушить тонкую структуру материала или сбить переплетение эфирных потоков. Но обнаружить так ничего и не удалось. И камень, и его оплётка не сохранили даже следов раннего зачарования или неудачных попыток сделать из украшения артефакт. Кулон был девственно чист, и оставалось лишь рискнуть, привычно поместив его под фотовспышку, вызвать искровой разряд и зажмуриться. Выждав положенные пару секунд, майстерин открыла глаза и обратилась в слух, одновременно силясь разглядеть что-то в мелькании образов на экране кинескопа.

Лица, множество лиц, знакомых и не очень — Тригг, Эрсин, Лотар, снова Эрсин… подождите, две версии Эрсина из разных времён наложились друг на друга так, будто один опёрся на плечо другого?! Голоса, множество голосов, из гула которых можно изредка вычленить отдельные слова и фразы. “Не смей, ты не можешь…” — с характерным сильтским акцентом Эрсина, пытающегося показать возмущение, но опять путающегося в интонации. Звенящий живой голос, чуть мягче и выразительнее, но с тем же узнаваемым акцентом — “Пусть будет у тебя… самая ценная… смотри, они были вместе, как и мы… здорово придумано, а?”

Сквозь дымку смазанных изображений Рубидии почудился образ кулона Мейтнера в аккуратной и почти изящной руке — красивой, слишком крепкой для женщины и чересчур тонкой для мужчины. Почти как у Эрсина, по крайней мере, похоже на руки Эрсина в далёкой молодости. Рукав не разглядеть, но он, кажется, форменный… Мелькают другие руки в привычных перчатках — это уже мастер-артефактор. Или мастерица… Неизвестный готовил оправу и вставлял камень, но майстерин Гаусс процесс создания украшения был не так уж интересен. Гораздо больше её интриговало то, что кулон Мейтнера получил эфирный сигнал от самого себя. Невозможно и даже глупо, а зеркала поблизости не было. Либо… Да, это единственный вариант!

“Они двойники… были вместе… как мы…” Только ли о кристаллах шла речь? Рассмотреть подробнее кадры и понять, что на них происходит, при текущем качестве изображения было почти невозможно. Но зачем кому-то два абсолютно одинаковых кулона с дешёвым хрусталём? Даже херкимерские кристаллы высокой чистоты не так уж дороги, но равные двойники! Весь интерес к камню заключался именно в двойниках.

“Вместе… как мы… их двое, они связаны, как и мы.”

Были бы кулоны артефактами, использующими свойства двойников, Рубидия поняла бы интерес Мейтнера к ним, исследовала функции и возможности. Но сейчас она зашла в тупик. Кристаллы-двойники в парных кулонах, один из которых