Потерянное эхо - Фарха Таннба

не складывались, и одно настораживало её сильнее прочих. И Аксел, и магесса Вольфсвег явно не годились на роль людей, которые могли бы самостоятельно вести интриги среди авиаров. Майстерин Гаусс просто не могла представить, чтобы эти люди сами затеяли, например, переворот и попытались бы возродить Империю. Нет, эти двое явно были связаны с кем-то более влиятельным и умным за пределами армии. Кем-то, кто вёл свою игру и, вероятно, мог попытаться убрать адмирала Илаи. Но даже если это правда, вице-адмирал Мейтнер куда хуже и опасней Эрсина, едва ли менять их друг на друга — хорошая идея.

А вот на знакомых магессы Вольфсвег и Аксела выйти бы хотелось. Получить доступ к их вещам… ещё бы научиться вызывать эхо с большим контролем по времени, но эта идея пока выглядела всего лишь неосуществимой мечтой, а вовсе не сколь-нибудь реалистичным концептом.

Впрочем, проблемы возникли ещё с первой частью плана. Вальхен ничего не знал о подозрительной компании Аксела и о нерабочих знакомствах магессы Вольфсвег, и почти сразу написал, что для него выяснить это не представляется возможным. К сожалению, познакомиться с магессой или хотя бы с Акселом, втереться к ним в доверие и прикинуться союзницей алая майстерин не могла — слишком уж узнаваемым человеком в авиарском проекте она была, слишком много слухов о её дружбе и близкой связи с адмиралом Илаи в своё время ходило.

Несколько дней она потратила на напрасное ожидание помощи от Вальхена и поиски выхода из безнадёжной ситуации, не решаясь поделиться сомнениями с Тидесбалой, которая упорно пыталась выцепить из эфирного эха ещё хотя бы крохи пользы. Расчёты, бесконечные расчёты в отчаянных попытках ввести в уравнение переменную времени — Рубидия настолько увлеклась ими, что дала в качестве учебного вывода на семинаре вместо типовой задачи. К счастью, спохватиться и исправить свою ошибку она успела раньше, чем недоумение и страх вспыхнули в глазах студентки, которая пыталась осознать задание.

В один из вечеров позвонил Мейтнер и со всей возможной учтивостью поинтересовался, как продвигается работа с крыльями. В иных обстоятельствах Рубидия ответила бы спокойно, нашла бы для него вежливые слова, но в тот момент смогла лишь выплеснуть всё недовольство и напряжение, накопленные за последние недели. От разговора у алой майстерин осталось лишь чувство горечи и досады. Ей совершенно не хотелось вспоминать свою гневную, полную колкостей тираду о том, что Мейтнеру следовало бы бережней относиться к ценному артефакту, а раз уж он не желает заботиться о сохранности крыльев, то и торопить майстерин он не смеет. Как ни странно, Красный Барон выслушал её спокойно и даже уговаривал успокоиться. Рубидия удивлялась его терпению и недоумевала, как гордый до заносчивости авиар выдержал её ругань и до самого конца разговора ничем не выдал своего неудовольствия, а в итоге даже неожиданно мягко попросил её починить крылья как можно скорее.

Несмотря на то, что после звонка раздражение в адрес Мейтнера несколько поутихло, возвращаться к работе над крыльями у Рубидии не было ни желания, ни возможности. Тем более и сломанная рука у Лотара едва ли могла зажить так быстро, поэтому не стоило давать ему возможность летать столь рано. Пусть лечится и ждёт, пока майстерин справится со своими проблемами, тем более скука и желания господина Мейтнера волновали её куда меньше, чем судьба Эрсина.

Рубидия и вовсе бы забыла о его звонке, если бы не происшествие, которое случилось на следующий день. После своей лекции Рубидия собиралась написать рекомендательные бумаги для Тидесбалы, которой для восстановления в Университете требовалось поручительство наставницы. Вот только стоило ей склониться над столом, как дверь в её лабораторию с грохотом распахнулась. Майстерин подняла глаза и с удивлением увидела женщину, которую меньше всего ожидала встретить в стенах Университета.

— Здравствуйте, госпожа… — привстала было Рубидия, чтобы поприветствовать неожиданную гостью, но фрау Мейтнер вскинула руку и перебила её.

— Оставьте свои любезности, фройляйн, — процедила она с той же холодной и невыразительной злостью, которую Рубидия несколько раз замечала за внешним спокойствием Эрсина. Вот только сама госпожа Мейтнер — кажется, её звали Тригг, — с своими попытками сдержать эмоции казалась всего лишь неудачной копией невозмутимого авиара. Ещё и на семейное положение Рубидии намекнула так, будто это оскорбление, а не известный факт.

Майстерин Гаусс нахмурилась и решила даже не вставать из-за стола, раз уж госпожа Мейтнер сама пожелала пренебречь нормами приличия и вежливостью.

— И какая же необходимость привела вас ко мне, уважаемая? — холодно осведомилась она у незваной гостьи.

Та, кажется, изначально рассчитывала на не слишком приятную беседу, и потому продолжила с большим равнодушием:

— Мне кажется, у вас не так много свободного времени, чтобы тратить его на слишком близкое и длительное общение с людьми, чьё положение заметно выше вашего. Я была бы вам крайне признательна, если бы вы это учли и предпочитали бы мужчин, которые больше подходят вам по статусу.

Статус, мужчины, неприязнь в глаза Тригг Мейтнер во время их прошлой встречи… Всё понятно. Рубидия мысленно закатила глаза: объяснять, что ей не слишком-то интересны чужие мужья, особенно Лотар Мейтнер, который ростом ей по плечо, казалось делом бесполезным и даже опасным. Подробности собственной личной жизни майстерин, не будучи друидкой, всегда предпочитала скрывать. Но ведь и промолчать не получится, раз уж госпожа Мейтнер сочла Рубидию очередной любовницей мужа, переубедить её было бы весьма непросто. Тем более и поводов для подозрений Лотар давал предостаточно, будь майстерин Гаусс на месте Тригг, давно бы уже ушла от мужа, забрав с собой детей, как это сделала в своё время Исса.

— Я предполагаю, что этот вопрос вас не касается, госпожа Мейтнер, — ответила ей Рубидия, не отводя взгляда и даже не моргая. Лёд в глазах нежеланной гостьи нисколько не страшил майстерин, которая совершенно не должна была ничего ей объяснять. Пусть фрау Мейтнер требует ответа с мужа, а Рубидия не обязана заниматься столь неблагодарным делом и решать её семейные проблемы.

— Ошибаетесь, — нарочито равнодушно заметила та. — Пока ваш выбор влияет на мою семью, он касается и меня, и моего мужа.

— И это всё, ради чего вы пришли сюда? — Чем дальше, тем меньше желания терпеть общество госпожи Мейтнер у Рубидии оставалось, и она уже начала подумывать о том, как выставить Тригг вон из лаборатории и из здания коллегии.

— Не вмешивайтесь в дела моей семьи, — с нажимом повторила та, прищурив светлые ледяные глаза, и швырнула Рубидии через стол какой-то свёрток: — И больше не пытайтесь влиять на моего мужа