Потерянное эхо - Фарха Таннба

отсутствие особой красоты, ни даже то, что она на пол-головы была его выше. Большинство же мужчин в войсках — и авиаров, и снабженцев, и инженеров — не готовы были воспринимать лисентирин как полноценного мага, и Рубидии пришлось зубами выгрызать себе чужое уважение и доказывать, что она вовсе не молоденькая вертихвостка при майстере Татлине. И доказала, правда, к концу войны её в разросшейся авиарской роте уже не воспринимали как женщину. Не то чтобы её это сильно печалило, единственный мужчина, который ей вообще когда-либо нравился, не видел в Рубидии женщину ни в юные, ни в зрелые годы, вне зависимости от элегантности её вида и манер.

Но та магесса, с которой говорил хозяин портсигара, вела себя иначе. Значит, она любовница авиарского майора и неизвестного Р. А., поклонника свергнутой венценосной семьи, который, видимо, тоскует по утраченному имперскому величию… Что ж, особых примет уже достаточно для поисков, а потом стоит…

— У вас что, большинство инженерных магов — мужчины?!

К искреннему изумлению в голосе Тидесбалы примешивалась толика презрения, и Рубидия даже не сразу поняла, что именно настолько поразило юлчы.

— Да, — кивнула алая майстерин, — у нас в войсках женщинам тяжело, даже если они магессы.

— И вы доверяете мужчинам столь важную и сложную работу?

— А что вас удивляет, Ут-Кызы?

— Мужчина, владеющий магией, это же просто недоразумение! — выпалила Тидесбала, взмахнув руками так, что её подвески и колокольчики нестройно звякнули. — Им и оружия хватит, а с разделёнными чувствами мужскому разуму слишком сложно совладать. Да ещё и на столь ответственной должности…

— Только со зрением, — машинально поправила её Рубидия, но юлчы замахала руками и замотала головой ещё сильней.

— Нет-нет, именно чувствами, нужно не только видеть, но и ощущать!

Расщепление иных чувств, кроме зрения? Ходят слухи, что такое практикуется у друидов, но Рубидия всегда считала, что это преувеличение, и речь идёт всего лишь о тех людях, которые в результате ритуала приобрели возможность не видеть потоки эфира, а осязать или, например, слышать. Редко, но подобные аномалии встречаются…

— В любом случае, у нас магии могут обучаться оба пола, — отрезала майстерин Гаусс и продолжила чуть мягче: — Если мы хотим разыскать эту женщину и её любовников, нам даже на руку то, что большинство прикреплённых к авиарам магов это мужчины. Надо осторожно найти хозяина портсигара и эту магессу, чтобы изучить эхо с их вещей и разобраться, при чём здесь Империя и зачем им авиарский майор.

Тидесбала с готовностью кивнула под легкий перезвон металла.

— Я услышала вас, майстерин. Я не подведу, только вы ложитесь сейчас спать, хорошо? Завтра вам понадобятся силы…

Рубидия только со вздохом закатила глаза. Впрочем, в глубине души она понимала: юлчы права, она и так не спала слишком долго и теперь отчаянно нуждалась в отдыхе.

Письмо Вальхену с просьбой осторожно навести справки о таинственном Р.А. и его любовнице-магессе Рубидия отправила бывшему воспитаннику на следующий день. Тот, по всей видимости, всерьёз озадаченный, ответил ей лишь краткой запиской, в которой не обещал ничего определённого. Алой майстерин оставалось лишь ждать, хотя в последнее время ей приходилось делать это слишком часто.

И всё же Рубидия продолжала ждать — известий от Вальтера, знакомого голоса инженерной магессы в отзвуках эфирного эха, новостей или слухов об Эрсине. Каждое утро хваталась за газету, временами читала их на ходу, из-за чего заработала несколько ушибов и однажды чуть не попала под машину. Точно безответственная и глупая девчонка, которая рискует всем ради… ради кого? Хвала Творцу, хотя бы не ради мужчины, которого видела раз в жизни и влюбилась без памяти. Однако тот факт, что Эрсин её друг и давний боевой товарищ, не оправдание для бессмысленных поступков. Если Рубидия хочет помочь ему, следует помнить, что она не романтичная дура, а алая майстерин, и действовать соответственно, не рискуя жизнью и здоровьем без цели. Она должна изучить эхо, разобраться в том, что за интриги плелись вокруг сильтской операции, а самое главное, выяснить, кем и с какой целью.

Приходилось усилием воли откладывать газеты до обеденного перерыва, не читать их перед занятиями или на ходу. Рубидии не становилось спокойней от долгого ожидания, но она заставляла себя не торопиться. Когда-то умение не бросаться в пекло и не терять голову спасало ей жизнь, потом помогало в исследованиях, а теперь от её выдержки зависели чужая жизнь и честь. И всё же каждый раз, открывая газету за обедом, она внутренне сжималась. В этот раз всё повторилось, но уже привычный узел тревоги в груди затянулся ещё туже, когда она заметиляв тексте знакомую фамилию. С внутренней дрожью она вчиталась в заметку о возвращении пленного адмирала Илаи, раненого тяжелее, чем она предполагала. По крайней мере, журналист утверждал, что пленного адмирала по причине болезненного состояния оставили под домашним арестом из уважения к его прошлым заслугам перед Республикой. Эрсину также полагался надзор врача, но в тюремную больницу его не отправили, скорее всего, опасаясь распространения слухов.

Несколько мгновений она смотрела в газету, ничего не замечая и не имея сил оторвать взгляда от сероватой бумаги. Теперь Эрсин в столице, и значит, до суда осталось совсем немного времени. А она ничего не нашла, никаких убедительных доказательств невиновности адмирала!

Вдох. И выдох.

Нужно успокоиться.

Рубидия зажмурилась, с закрытыми глазами свернула газету и отодвинула её от себя. Нужно успокоиться. Доесть несчастный суп, иначе под конец последней пары домой ей придется ползти.

Эрсин в столице, но под домашним арестом и не слишком хорошо себя чувствует, до суда как минимум несколько дней, а скорее две-три недели. На выполнение всех формальностей и назначению суда требуется время, которое необходимо и Рубидии. Если письма от Вальхена или кого-то из его знакомых не будет сегодня к вечеру, она сама нанесёт визит майстеру Клейсо или даже явится к авиарам, чтобы найти А.Р., его любовницу с майором и разузнать всё самостоятельно.

План казался глупым и ненадёжным, но Рубидия цеплялась за него весь остаток дня, чтобы прийти вечером домой и в очередной раз проверить почтовый ящик. Письмо от Вальтера, довольно увесистое, и аккуратная записка, при виде которой у Рубидии сердце забилось чаще. Только Эрсин присылал ей аккуратно сложенные треугольником по старой военной привычке записки, развернуть которые, не надорвав и не повредив, было невозможно.

Дрожащими руками она вскрыла письмо, надорвав бумагу и впилась взглядом в аккуратные тонкие строки.

“Здравствуй, Рубидия, — писал адмирал Илаи, и по его твёрдому мелкому почерку было совершенно непонятно, насколько