Потерянное эхо - Фарха Таннба

— Зато позволяет создать эфирный вихрь, который взаимодействует с закреплёнными в камнях потоками и позволяет перераспределить заряды в пространстве, создавая разность потенциалов, — возразила ей юлчы. Тидесбала явно не относилась к возможным рискам всерьёз и не думала, о том, что может лишиться рук.

Рубидия вздохнула, мысленно досчитала до трёх и спокойно указала на центральную жилку в узоре, через которую тёк основной поток эфира:

— Тогда я бы рекомендовала вам хотя бы заплавить все кольца, особенно в центральной части узора и в оплётке камней, и вставить по направляющей вольфрамовую проволоку… оплести ваш узор ей сверху или вставить её внутрь, для отведения избытка тепла и эфира.

— Думаете, вольфрам не будет создавать серьёзных помех для создания вихревого потока? — нахмурилась Тидесбала, но перчатку всё же сняла и положила на стол, придвинув к Рубидии.

— Не будет, эфир он отклоняет плохо. Частично растворяет в себе и накапливает, но на мощности вашего артефакта это не должно сказаться, — кивнула майстерин. Ажурное металлическое плетение нуждалось в усовершенствовании, и потому Рубидия положила рядом с собой рабочий журнал: — Ут‐Кызы, давайте начнём с принципиальной схемы. Я буду рисовать то, что вижу, а вы меня поправляйте…

Колокольчики в косичках Тидесбалы тихо звякнули, когда юлчы тоже склонилась над столом и грубым чертежом, выходившим из-под рук Рубидии.

Испытывать фотовспышку с кристаллами Барра вместе с приёмником майстерин Гаусс пришлось уже в одиночестве. Схему, придуманную Тидесбаллой, они совместными усилиями оптимизировали. И после того, как алая майстерин наконец выгнала свою бывшую-будущую лисентирин под предлогом возвращения домой — и желательно до полуночи, Ут-Кызы! Да и вам бы отдых не помешал… — она сгребла необходимые детали, вытащила из своих запасов подходящий оплетённый камень и отправилась вместе с кинескопом, мембраной и драгоценной фотоколбой домой. Полночи она провела за рабочим столом, собирая запал на эфирном пробое — позже необходимо будет обсчитать и исследовать эту любопытную разновидность эфирного потока, так похожую на туго скрученную спираль. Наконец, когда приёмник и источник излучения были настроены, Рубидия решила рискнуть и испытать установку на чём-нибудь. Остаточный фон артефактов должен быть близок по своей природе к эфирному эху, значит, можно начать с артефакта. Но нужен разряженный.

Подняв глаза от стола, майстерин Гаусс уткнулась взглядом в тёмный свёрток, похожий на гору окровавленной плоти и вздрогнула. Крылья! Алые крылья авиара Мейтнера! Сквозь них текли потоки эфира во время каждого полёта, и блики остаточной энергии Рубидия могла разглядеть в их рутилиевом остове даже сейчас. Разветвлённая эфирная сеть казалась очень интересным объектом для исследований, и майстерин подняла с пола тяжёлое алое полотнище, которое уже успела подлатать, и разместила между кинескопом и фотоколбой. Крыло пришлось сложить так, чтобы в зону видимости кинескопа попала большая часть артефакта, и после очередной попытки Рубидии это удалось.

Несколько секунд она медлила, не решаясь вызвать эфирный пробой, затем выдохнула, точно перед прыжком в ледяное море, зажмурилась и резко двинула пальцами в защитных перчатках. Сквозь кожу век она увидела красную вспышку света и эфира, через мгновенье взглянула на экран кинескопа. Сперва тот оставался тёмным и мёртвым, но через темноту начали проступать бело-серые пятна. Двоящиеся и неправильные, они становились всё ярче, и вскоре Рубидия смогла разобрать призрачные очертания летучих мышей. Нет, не летучих мышей, авиар, при этом некоторые из летунов, самые яркие и чёткие, носили тепловые очки. Кажется, Рубидия видела несколько воздушных боёв сразу, включая Нердинское сражение, причём оно запечатлелось лучше всех.

Прямо на глазах майстерин Гаусс изображение, только что разгоревшееся, стало понемногу тускнеть. Мечущиеся силуэты авиар сливались в непонятное мельтешение, но эксперимент определённо удался. Эхо действительно существовало!

Дрожащими от радостного возбуждения руками Рубидия отключила кинескоп и заменила его на мембрану. Потому она придумает, как использовать одновременно и то, и другое, но не сейчас. Сейчас ей нужен был звук, она отчаянно желала, чтобы и голос прошлого зазвучал, точно настоящее эхо, здесь и сейчас.

Новая вспышка сквозь веки, и в комнате возник звук. Сперва тихий, он становился всё громче, и внезапно Рубидия распахнула глаза, вцепилась в стол, не сводя взгляд с алого крыла.

Ей внезапно не хватило воздуха. Голова шла кругом от усталости, наверное, поэтому у Рубидии начались слуховые галлюцинации. Среди шума голосов, похожего то ли на шмелиное гудение, то ли на помехи радиовещания, среди множества звуков, свиста ветра и треска выстрелов она услышала крик Эрсина. Срывающийся, с неправильной интонацией — с её другом такое случалось лишь в моменты сильнейших эмоциональных потрясений, — но совершенно узнаваемый. Единственное слово, которое сумела разобрать Рубидия.

— Предатель! — кричал адмирал Илаи незадолго до того, как крылья Мейтнера чуть не сгорели от текущего через них эфирного потока.

Глава 7

Вновь и вновь Рубидия вызывала пробой. Вновь и вновь от электрического разряда вспыхивала лампа фотоколбы. Вновь и вновь на экране кинескопа мелькали призрачные авиары, и с каждым разом видение Нердинского сражения становилось всё четче, и вскоре алая майстерин даже сумела разглядеть тёмные громады Сильтских гор, мелькнувшие в темноте ночи. Вновь и вновь она вслушивалась в свист пуль и грохот выстрелов с иллюзорной земли из иллюзорных противовоздушных пушек. Вновь и вновь чуть не вздрагивала от крика Эрсина.

В какой-то миг ожившее эхо настолько захватило её, что Рубидия почти забыла, где она и когда. Гром выстрелов слишком близко, так не должно быть… Налёт? Но это не наши пушки. Почему они совсем рядом?! Прорыв?! Тогда срочно эвакуировать лагерь и раненых…

Хватит!

Майстерин Гаусс подскочила к креслу, подцепила плед, небрежно брошенный ещё днём, и накинула плотную ткань на установку. Несколько мгновений — минут? часов? какая разница… — она стояла, тяжело дыша, с закрытыми глазами, а потом нервно рассмеялась. Дура! Забыла, что кинескоп и мембрану, которые она всё-таки приноровилась использовать одновременно, можно просто выключить!

И всё же за жутковатым, мёртвым в ночной тишине смехом скрывались смятение и почти забытый ужас, пронесённый Рубидией сквозь прошедшие десятилетия.

Эрсин кричал о предательстве — то есть, о предателе. И был поражён этим фактом. Сильтская операция действительно была проиграна из-за предательства, и адмирал Илаи знал, кто именно предал Республику. Вот только адмирал сейчас в Телиме, а после возвращения в Деймар едва ли ему позволят что-то рассказать Рубидии или суду, да и сам он едва ли захочет.

Зато эфирное эхо сможет поведать многое, и теперь нужно найти предметы, которые сумели запечатлеть память о правильных событиях. Но