Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Вот посмотрите, - показал он на седого мужчину, - вот так начинается старческий маразм, все разговоры сводятся к «Преданья старины глубокой»[12].

Мосол сразу замолчал и растерянно с несчастным постаревшим лицом стал оглядываться по сторонам. Выглядело это забавно. Со стороны могло показаться, что он хочет обнаружить подкрадывающийся маразм чтобы дать ему решительный отпор.

- Ну что? –теперь насмешливо обратился Тургенев к мрачному, чувствующему себя обманутым и оскобленным Пушкину, - Гордыню потешили, храбрость показали, негатив выпустили, успокаиваемся и идем пить чаек, я угощаю,

- Я требую продолжения поединка, - сухо и надменно заявил Пушкин,

- Честь, господа, - обратился он ко всем, - это не повод для ваших глупых холопских шуточек.

- Требуй, - согласился Спартак, - а за холопов в следующий раз по ушам получишь,

Вежливо попросил:

- Пистолет верни,

Пушкин отдал оружие. Адвокат, не дожидаясь требования о возврате, сам протянул Спартаку пистолет, предварительно тщательно обтерев его носовым платком.

- Однако, - приняв оружие из его рук без отпечатков пальцев, подозрительно воскликнул Спартак,

- Я еще не в маразме, - желчно ответил полицейскому адвокат, - чтобы отдавать сотруднику органов боевой ствол со своими отпечатками,

- Бурная у вас наверно жизнь была, - иронично отметил Фаддей,

- После службы еще учась в университете я уже купил себе трехкомнатную квартиру, - усмехнулся адвокат,

- И кстати, - что было совсем не кстати, - я видел, как ты съемку вел. Фаддей, ты запись дуэли с коммуникатора при мне сотри, во избежание так сказать, - с насмешливой угрозой потребовал Мосол.

Пушкин нервно осматривался. Все мужчины, что здесь присутствовали, за исключением Даля, Смирдина, Герасима и безмолвных, но ухмыляющихся санитаров оскорбили его честь и каждого надо было поставить к барьеру. Но как? Растерялся Пушкин. В течении шестисот лет, предки Пушкина[13] отстаивали свою честь и не замарав, передали ее Александру. Они не оставили ему выбора, и он сдержанно, надменно по-дворянски, вызвал на поединок всех: Спартака; Бахтиара; Фаддея; Тургенева, Герасима и повторно адвоката. Чуть помедлил и чтобы никто не подумал, что он испугался и кого-то обошел своим вниманием, дополнительно вызвал на дуэль Даля и Смирдина.

- Обострение? – заинтересованно спросила Бакунина у Повелителя Царства Мертвых,

- Издержки воспитания, полученные в девятнадцатом веке, - спокойно дал медицинскую консультацию Тургенев, будущему академику, - адаптация к современным реалиям еще окончательно не завершена, вот он и срывается при сильной нервной нагрузке,

- Будем лечить и учить? – радостно в предвкушении возможности поработать и поучится у признанного метра психиатрии, спросила Бакунина,

- Жизнь его и вылечит, и научит, - спокойно ответил Тургенев и уже Пушкину:

- В экстренной госпитализации вам отказываю, будет у вас нужда обращайтесь в общем порядке: терапевт по месту жительства; участковый психиатр; далее амбулаторное лечение, а при наличии показаний, направление и госпитализация к нам в порядке очередности, при наличии свободных мест.

- Но как же дуэль? Как у вас тут честь защищать? – топчась на месте, жалобно спросил Пушкин, чувствуя, что трагедия переросла в пошлую комедию, где у него роль театральной куклы «петрушки[14] дурачка»,

- Для начала, оденьтесь, а то простудитесь, - посоветовал ему, Тургенев, - а по защите чести обратитесь к специалисту, вот он стоит, - рукой психиатр показал на адвоката, - он как благоразумный человек куртку уже одел, а еще он вам быстро и недорого состряпает иск «о защите чести и достоинства».

- Это почему же недорого? – возмутился адвокат,

- А при оптовом заказе скидка положена, - хихикнула Маша Вяземская.

Пушкин всех смерил презрительным взглядом патриция, попавшего в общество плебеев и одевшись не спеша пошел к выходу из парка. Кровь еще бурлила, злоба кипела, адреналин вырабатывался, ему хотелось кого-то убить, разумеется с соблюдением законов чести.

- Я с ним, - вздохнула Вяземская, - не могу же его одного здесь бросить.

- Сашка, - крикнула она, - подожди!

Пушкин с прямой спиной шел не оглядываясь.

- Вяземская, - остановил Машу, Повелитель Царства Мертвых, - вы собираетесь всю жизнь санитаркой полы мыть или планируете вести и развивать семейный бизнес и возможно в наказание за наши грехи в далеком будущем возглавить Лукоморье?

- А что? – удивилась Маша,

- А то, - объяснила ей, Госпожа Жизнь, - ты за Сашкой, Фаддей за тобой, следом Таня, потом Даль, за вами я с Мишкой, так и будем хвостом за нашим гением ходить и раздражать его самим фактом нашего существования. Мосол с Бахтияром пойдут напьются, а в их возрасте это опасно. Спартак в дурном настроении поедет на службу и кто – то из «злодеев» отправится в травмпункт со сломанной челюстью и ребрами.

- Катя, - решительно сказала Вяземская, - когда я стану капитаном Лукоморья, ты можешь смело рассчитывать на пост советника по медицине.

- Маша, - в тон ей ответила Госпожа Жизнь, - когда ты будешь избираться на этот пост, я еще хорошенько подумаю, а будет ли академик Бакунина, поддерживать твою кандидатуру.

Девушки переглянулись и рассмеялись.

- Вяземская, - посоветовал Тургенев, - наймите адвоката, пусть он сегодня походит с Пушкиным и подстрахует его от правовых проблем.

- Да где я его тут найду? – разозлилась она и осеклась, глядя на дуэлянта адвоката, а потом решительно:

- Ну, что ж, - сдержанным деловым тоном сказала она, - раз тут больше никого нет, беру вас, с проблемой вы знакомы. Действуйте!

- А вам это по средствам? – нахально поинтересовался адвокат и запросил сумму.

Вяземская посмотрела на него с ненавистью, сейчас она прекрасно понимала Таню Ларину которая кричала Саше, что этот мерзавец ее ограбил и унизил. Мосол на глазах у всех хотел ее ограбить или унизить если по недостатку средств она откажется от его услуг. И еще она уже жалела, что патроны были светошумовые и Пушкин не убил этого …Тут Маша обладая отличной памятью вслух повторила французское ругательство, которое ранее слышала от Пушкина. Будущий капитан Лукоморья искала достойный выход из этого положения, такие деньги она мерзавцу платить была не намерена, Пушкина без помощи оставлять не хотела.

- У вас дети есть? – задавив злобу и временно спрятав ненависть, ласково спросила она у адвоката,

- Есть, - улыбнулся тот,

- Один раз, - уверенно и властно пообещала она, - один раз ваш потомок сможет обратиться ко мне за помощью, когда я стану