Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Это военные татуировки, молодой был глупый, вот по первому году службы и разрисовал себя, типа вот какой я крутой воин. А тут нам просто повезло, если бы здесь были опытные уголовники, то еще не известно, как бы дело обернулось, - вздохнул адвокат, - могли бы нам ребра переломать и весь «ливер»[17] отбить.

Битва, где они сражались вместе против превосходящих сил врага и мрачный застенок заставили забыть этих узников о былых разногласиях. Они пожали друг другу руки перешли на «ты» и заговорили о бабах вообще, а о Анне Керн и реальной Тани Лариной, в частности. Со протяжным вздохом оба признали, что никакие они не «вавилонские блудницы», а обычные молодые неудовлетворенные женщины, что не фиг старперам надеяться на любовь юных красоток, которых они взяли в жены. Природа своё возьмет и женщина будет искать себе пару по возрасту и сексуальному здоровью. А если выпала «такая масть», по уголовному выразился адвокат, и баба по любой причине пока не может уйти на волю от постылого муженька, то она будет менять секс партнеров. Увы, но это проза жизни. Но раз так уж вышло, то и старый муж тоже имеет право бить любовников жены и защищать свои имущественные интересы при разводе. О литературном персонаже: Татьяна Ларина в романе в стихах «Евгений Онегин» с ее: «Но я другому отдана; Я буду век ему верна», не говорили, признавая за автором неотъемлемое право на художественный вымысел.

- Шурик, - обратился к Александру Сергеевичу Пушкину, Мосол, вернувшись к правовой проблеме их заключения, - а знаешь кто нас сюда упрятал?

Пушкин уже давно посмотревший во всемирной сети «Операцию Ы и другие приключения Шурика», «Кавказскую пленницу»[18] после того как Мосол предложил ему взять позывной «Шурик» со смехом согласился. В «Арзамасе»[19] его звали «Сверчок» и в «Шурике» он урона для своей дворянской чести не видел.

- «Закон и порядок» - зло ответил Шурик, который наряду с прекрасными фильмами смотрел пару серий заокеанских сериалов.

- «Закон и порядок» это оружие в руках власть предержащих, - усмехнулся адвокат, - А кто у нас истинно власть предержащие?

И видя замешательство Пушкина, который не особенно интересовался структурой власти в Лукоморье, сам ответил:

- Повелитель Царства Мертвых. Это его воля бросила нас в этот застенок,

- Зачем? – изумился Пушкин, - Лично ему мы ничего плохого не делали, ну вызвал я его в горячке на дуэль, но это же не повод для такой изощренной мести,

- Мы для него просто лабораторные мыши, - злобно заявил адвокат, - он ставит эксперимент по вашей адаптации и проводит опыты ставя вас в различные социальные условия,

- Выйдем из застенков, - решительно сказал Пушкин, - повторно при всех вызову его на дуэль, а тебя, - обратился он к товарищу по битве, - прошу быть моим секундантом,

- Мышь не может вызвать ученого экспериментатора на дуэль, - засмеялся адвокат, - твоим секундантом быть согласен, надо же тебя помирить с ребятами без урона для дворянской чести, они не виноваты, что Тургенев использовал их как реактивы в пробирке.

Запись с видеокамеры расположенной в ИВС транслировалась не только в дежурную часть, но и в нарушении всех законов и инструкций по приказу начальника райотдела передавалась в кабинет главного врача психоневрологического диспансера.

Сидя на своем любимом кресле Александр Иванович смотрел реалити шоу в режиме реального времени. Реактивы для пробирок: Вяземская; Бакунина; Ларина; Смирдин; Фаддей; Бахтияр уже откушав свежего чаю, попробовав и похвалив смородиновое варенье, ушли на экскурсию по дому скорби которую для них проводил Герасим. Хотя дальше столовой, закрытого для больных в это время приемного отделения для небуйных и пустых помещений для проведения физиопроцедур он их не водил. На просьбу Вяземской показать ей Македонского, строго ответил: «Только с разрешения врача и в его присутствии». Девушкам было скучно, такие же помещения с небольшими отличиями, они видели у себя на работе. Мужчинам тоже быстро надоело ходить по дому скорби, в котором внешне ничего скорбного не было. Они вернулись к кабинету главного врача, чтобы поблагодарит его за любезный прием и откланяться.

- …надо же тебя помирить с ребятами без урона для дворянской чести, они не виноваты, что Тургенев использовал их как реактивы в пробирке, - услышали они знакомый голос, который доносился через неплотно прикрытую дверь.

Реактивы, переглянулись и намеривались не двигаясь, подслушивать дальше, но Герасим, проявил похвальную верность главному врачу и громко:

- Александр Иванович, мы к вам! – сказал он и сильно постучал в дверь,

- Заходите, - пригласил их Повелитель Царства Мертвых в свой кабинет, - дальше тоже интересно будет, а пропущенное я вам потом в записи покажу.

Все пришедшие сели на стулья, а трансляцию из СИЗО, Тургенев с монитора переключил на интерактивную доску, закрепленную на стене кабинета. Всем было отлично видно и слышно, как:

- Шурик, - говорил в камере Мосол, - как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - ответил Пушкин,

- Депрессия, усиленное сердцебиения, тошнота от запахов, ненависть к всему миру, есть? – задавал вопросы Мосол,

- Нет, - удивленно отметил Пушкин, который отметил, что, те чувства оскорбленного достоинства и лютой злобы к окружающим, с которыми он сюда прибыл, ушли, а вернулось достоинство и уверенное спокойствие дворянина, который и в узилище до последнего дыхания будет отстаивать свою честь.

- Значит Тургенев своего добился, - засмеялся адвокат, - сменил обстановку, переключил внимание, включил инстинкт самосохранения, принудил нас делать физические упражнения, дал счастье победы в бою и поставил перед нами общую объединяющую цель, которая исключает дальнейшую неприязнь.

- Бакунина, Вяземская, - тихо сказал Тургенев, - потом это объяснение запишите, это классика поведенческой психотерапии,

- Вам как врачу, - обратился он к Кате,

- А вам как будущему руководителю, - сказал он Вяземской,

- Такие приемы, надо знать и применять в своей деятельности, - окончил он свое распоряжение.

Пушкин недобрыми ругательными словами помянул Повелителя Царства Мертвых и методы его лечения. В подвале, в камере за решеткой эти слова звучали естественно и органично.

- Неблагодарный, - заметил у себя в кабинете Тургенев, глядя на его изображение, - почему прозой? Где поэзия?

- Осторожнее Шурик, - усмехнулся адвокат, и показал ему на видеокамеру, - не исключено, что он нас видит и слышит.

- О, Боже, - всхлипнула