Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

на задний двор, а зрителей позвал смотреть представление. Где-то во время пьянки, возможно, брякнул что-то профилактическое, вроде: "Надо тебе бросать пить, брат-доктор, не дело так надираться, рука над пациентом дрожать будет", – а сам подливал и подкапывал. Но слова запомнились во внушаемом состоянии, отчего Эшта после бросил пить.

Сколько ворон сбивал одним камнем Ирэ, отрубая коллеге руку, на пальцах не сосчитать. Это и смута в семье доктора Ифара, и возможность подвинуть того с начальственной должности в гильдии, и устранение конкурента не только в посольстве, но и в городе, и сбыт препарата платежеспособному клиенту с возможностью торговать с ним в будущем, – а, для того, чтобы торговать, следовало бороться с аптекарями и их желанием продавать товар по собственным рецептам, эти конкуренты Ирэ тоже были не нужны, – и хвост знает, какие выгоды еще.

Словом, дело стоило того, чтобы стараться, забыть о совести и принести коллегу в жертву. На заднем дворе "Привета неудачнику" Ирэ достал свою старую верную абордажную саблю, хранимую с пиратских времен, и показал, что можно сделать с человеком под воздействием нитораса – приказать раздеться, перетянуть себе поясом руку и разрешить ее отрубить.

А, так как на замену доктору Эште в посольство пригласили нового врача – и это снова был не Ирэ, – ревновать беспринципный доктор продолжил и дальше. Но на этот раз нарвался на человека, который знает, как правильно вести себя с пиратами, идущими на абордаж. Черный Человек учился в военно-флотском училище Бархадара, а брахидский флот на море воюет только с пиратами, на том направлении у них нет других врагов. Вот и закономерный итог их встречи. То, что ближайший родственник, скорее всего, отказался от работы в посольстве из-за крылатых и одаренных, либо потому, что раб и не принимает собственных решений, Ирэ вряд ли знал. А Черный Человек вряд ли стал с ним это обсуждать. Но это уже необоснованные догадки с подспудной целью оправдать родственника хоть чем-нибудь. С Черным Человеком у Ирэ могла случиться другая история.

А сам Черный Человек вполне оправдался бы – пусть не по закону, но по совести, потому что рабство бессовестно, хоть и законно – врожденной ненавистью озлобленного рабским положением умного и внутренне свободного человека, зовущей убивать надменных господ, душить торгующих фальшивыми бланками контрабандистов, жалостью к детям, собственной горькой участью.

Если бы не смерть Номо.

То, что Номо был зарезан за знание лишнего, понятно. Даже понятно, какое именно лишнее он знал: Аюр рассказал – готовящаяся сделка по остаткам пьяного гриба, пока плантация не ушла в лапы империи и ручеек неучтенного сырья окончательно не прикрылся. Готовил ее какой-то Черный Человек. Если тот же самый, если этих черных человеков не развелось в Арденне как крыс в подвале, то какое касательство, извините, он имеет к плантации и остаткам ее урожаев? Ардарес только-только готовится пободаться за право производить и продавать ценное сырье, сам Черный Человек представитель честного торгового дома из далекого Бархадара, живет не здесь, на арданском берегу бывает нечасто. Возможность продать оптом, как торговец сырьем, он, предположим, имеет. Покупателя и способ передать груз через контрабандистов найдет, – вернее, уже нашел, иначе этим делом не занималась бы береговая охрана.

Но какое он имеет право торговать чужим сырьем, которое, к тому же, не у него дома, а припрятано где-то в Ардане? Или это все-таки Ардарес, которому часть плантации принадлежит по наследству? Кто тогда убил Номо? Черный Человек или старшина Гонт по приказу вдовы в лиловом? Очень уж нехарактерен для родственника способ убийства. Это отставной портовый экзекутор любит, чтобы кровищи фонтаном и побольше. Родственник убивает точно и сухо, так, что капля не вытечет. Привычка старой медицинской школы – работать без крови, беречь каждую каплю. Это в госпитале могут сделать реинфузию, взять кровь у добровольцев из персонала, перелить растворы. Тот же доктор Ифар на всю эту роскошь не рассчитывает, наименьшая кровопотеря – его главный принцип. Такой подход – это больше, чем привычка, это образ жизни. И палубу на военном корабле пачкать кровью, даже если из милосердия добиваешь смертельно раненого, не рекомендуется...

В этом месте рассуждений Илан почувствовал настоятельную потребность во-первых, перечитать бумаги Адара. Потому что Адар с первого дня своей следственной работы касался к контрабанде пьяного гриба. Не мог не касаться. А в бытность начальником портового участка, быть может, ею даже руководил. Он небезосновательно боялся черных человеков задолго до появления в расследовании Илана. И, возможно, пугал ими тетю Миру, иначе чего она приходила в госпиталь и пыталась обвинить Илана в недорешенных им задачах по избавлению Арденны от черного зла. А, во-вторых, рвануть назад на крышу и спросить у сыщиков, если они еще там, задержан ли по-прежнему старшина Гонт, потому что за ним может оказаться не одно известное преступление – ранение доктора Раура, – а минимум на одно больше. И, если доктор Раур списал свои неприятности на издержки докторской работы и все простил старому пропойце, то смерть Номо никто прощать не собирался изначально. Ни Адар, ни Аюр, ни сам Илан. Вот тут можно было отхватить кусочек справедливости и возмездия, от нехватки которых так печалится инспектор Аранзар.

А там, если из старшины вытрясут заказчика, если это окажется все та же вдова в лиловом, пусть приходят сюда и пробуют расспросить госпожу Нардану. Она пока еще не в себе, покойники периодически поглядывают на нее с потолка и дают ей ценные советы, которыми она привыкла пользоваться. Даже если она все это расскажет следствию, даже если главным советчиком окажется Черный Адмирал, отец Илана, доктор будет не в обиде. Винить во всем Адмирала – арданская традиция. Это в чем-то бессмысленно, но в чем-то и очень справедливо. Если вдова в лиловом это Нардана, связь между семейством Ардареса, включая рабов и пропавшую госпожу Лау, и наследством с проклятой плантации Илан, можно сказать, нащупал. Не видит ее ясно, но попробует разобраться точнее. Если получится. Если успеет.

Кое-какие связи Илан уже просматривает. Например, как только умер хозяин плантации, господин Саом, в Арденне началась аптекарская смута, а в гильдии врачей раскол. Ну, может быть, плюс-минус небольшой отрезок времени. Саом заболел не в один день, в последний год жизни совсем плохо себя чувствовал, здесь ему помочь то ли не смогли, то ли он попросту не доверился местным докторишкам. Он отправился в Дартаикт, где врачи поопытнее, с обстоятельствами жизни Саома незнакомы, болтать не будут, наследство делить –