Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

не особенность дара, а достижимое тренировками свойство восприятия, нечто вроде ловкости пальцев, которое могли развить у себя любые чародеи, большинство переродцев и даже, с помощью некоторых ухищрений, неодарённые люди. Так что теперь он мог во всей красе наблюдать за работой опытной телесницы.

Которая оказалась простой и очень чёткой. Комок силы в полёте развернулся в сетку на длинной нити, которая оплела параличня и спеленала по всем лапам, заставив со скулежом и хрипами завалиться набок. Дальше чародейка небрежно взмахнула рукой, отбросив начало нити в сторону узора. Та прилипла, налилась силой ещё больше и начала резво сокращаться, подтягивая бьющуюся добычу. Через несколько мгновений вопящую тварь втянуло обратно в багровый узор, и тот, мигнув, погас.

Антон длинно облегчённо выдохнул и поспешил осмотреть пострадавшего, но опять ничего не успел сделать: на поляну из ближайших кустов с воплем выскочила пара студентов, загоняемых ещё одной потусторонней тварью, идентифицировать которую Нащокин уже не сумел.

Один запнулся, с воплем упал прямо в рисунок, едва ли не лицом в тушку голубя, с новым воплем откатился в сторону, едва сдерживая рвотные позывы. Второй подлетел к стоящей на краю поляны паре, куда его аккуратно загоняла тварь, и через мгновение оказался с заломленной за спину рукой.

– Хорошо, Мурзик! – Дрянин, которого Антон опознал, потрепал по холке жуткую белую тварь с пламенеющими зеленью глазами и зубами в палец. Та в ответ смачно облизала ладонь длиннющим языком и плюхнулась на задницу, как обычная собака.

– Как он? – Женщина, профессионально упаковавшая параличня обратно в призывающий узор, поспешила подойти к Нащокину.

– Прилетело иголками. – Антон не знал, как её зовут, но точно видел на парадном построении – такую попробуй не заметь.

– Сидеть! – Дрянин скомандовал не своему питомцу, а пойманному парню, сам же пошёл ко второму, который шумно избавлялся от ужина рядом с рисунком призыва. – Сторожи. Если двинется – кусай.

– Это… Вы не имеете права! – жалко проскулил пойманный студент, но послушался. Антон бы тоже послушался при виде таких клыков.

– Игл немного, тварь изгнана, должен к завтраму очнуться, – проговорила женщина то ли для себя, то ли для Дрянина. – Надо доставить его в лазарет, не бросать же тут.

– Ну вот наши будущие бывшие студенты и займутся. – Серафим за шиворот вздёрнул второго шутника на ноги, кажется даже не заметив пассивного сопротивления, и придал ускорения в сторону товарища. – А потом у меня будет пара вопросов к Медведкову.

– Он вас уволит! – вставил всё тот же сидящий студент.

– Встал, подошёл, взял раненого, – бросил ему Дрянин и добавил мрачно: – Пока я тебе ничего не сломал при задержании. Ты, жертва, – обратился он к Антону. – Иди рядом и проконтролируй, чтобы несли аккуратно.

Проверять, шутит он или нет, студент почему-то не стал. Потусторонники неуклюже подхватили бессознательного целителя и, тихо ругаясь и запинаясь, потащили в сторону крепости, а Нащокин шёл чуть позади и украдкой выбирал иголки из футболки. Не хватало ещё объяснять, откуда первокурсник знает профессорские чары на стыке целительства и оборотничества.

Глава пятая. Лекции и библиотечная карточка

Кабинет декана на первом этаже административного корпуса выглядел больше рабочим, чем начальственным. Очень много папок с бумагами, самых разнообразных книг, большая карта звёздного неба, чертёжный стол.

Выбор помещения показался странным: небольшое, тёмное, тесное, сыроватое, словно подвал. Да это и был подвал, узкие низкие оконца располагались в арках под самым потолком и почти не давали света, но хозяина кабинета явно всё устраивало. В этот поздний час Медведков не спал, корпел над какими-то схемами при свете настольной лампы. Поверхностного взгляда Еве не хватило, чтобы понять, над чем именно он работал, но это точно был какой-то сложный ритуал. Ожидаемо: сейчас всё самое сложное в чародействе так или иначе сходилось к начерталке.

Тварь, помогавшая Серафиму поймать нарушителей, испарилась ещё до того, как они ушли с поляны, и сторожить добычу не могла, но двое четверокурсников достаточно присмирели, и не вызывало сомнений, что даже без охраны они стояли там, где оставили: за дверью, дожидаясь вердикта.

Ева, сидя перед деканом, рассеянно думала о странной парочке существ, которых призывал Дрянин. Мурка и Мурзик, чёрная и белый, надо же. Интересно всё же, кто они такие? Хотелось расспросить и услышать хотя бы отговорку, потому что у самой Евы даже путной теории не нашлось. Причём расспросить хотелось прямо сейчас, вместо того, чем они вынужденно занимались. Это было бы гораздо приятнее, интереснее и не так выводило из себя. Лучше думать и беседовать о странных жутких тварях, чем о… Тоже, в общем-то, тварях, но двуногих.

– Ну что вы так нервничаете? – устало улыбаясь, заговорил Медведков после того, как Серафим вкратце объяснил ситуацию. – Все живы, и ладно. Сами же говорили, этот целитель к утру очнётся, и всё будет нормально, зачем поднимать шум? Ребята неудачно пошутили, но я уверен, они раскаиваются и больше так не будут. Ну в самом деле, выгонять из университета пару очень толковых студентов из-за какого-то целителя в обмороке?

Ева многое могла бы на это сказать, но предпочла помалкивать. Несложно было принять это решение, достаточно один раз внимательно посмотреть на Дрянина. Теперь становилось понятно, что в разговорах с ней – всех разговорах, даже самом первом, даже когда ей хотелось его убить, – Серафим сохранял спокойствие и действовал с холодной головой. В лёгком раздражении, может, с некоторым беспокойством, но и только.

А сейчас он находился в ярости. Впрочем, справедливости ради, у Медведкова вряд ли был шанс это заметить: декан не отличался внимательностью к собеседникам, а Дрянин – богатой мимикой. Красивое лицо просто закаменело мраморной маской, истинное же положение вещей выдавал лишь взгляд чуть прищуренных глаз, в которых как будто проскальзывала знакомая колдовская зелень.

Интересно, маска может свалиться с него от злости? Как вообще подобные артефакты реагируют на эмоции?..

– Статья двести сорок первая, часть третья. Статья триста семнадцатая, часть первая. По совокупности – от пяти лет.

– Каких пяти лет? – Медведков, который как будто вообще не ожидал возражений, удивлённо уставился на Дрянина.

– Общего режима. При отсутствии отягчающих, – тем же тихим, ледяным тоном продолжил Серафим.

– Я по-прежнему…

– Несанкционированный призыв подобной потусторонней твари – уголовное преступление. Причинение с помощью этой твари вреда – уголовное преступление. Я не спрашивал вашего мнения по поводу произошедшего, я донёс до вас, как руководителя, информацию об инциденте, – продолжал Серафим – словно гвозди заколачивал. – Попытка противодействия правосудию сделает вас сообщником. Желаете поспорить?

– Вы… Вы не посмеете! – подобрался и побледнел декан.

– Не посмею что?