Графиня де Монферан - Полина Ром

несколько неловких ситуаций, когда графиня де Монферан, возвращаясь из библиотеки, встречалась в коридоре собственного дома с высокой пышногрудой блондинкой, которая всегда почтительно уступала ей дорогу, при этом стараясь чуть ли не слиться со стеной. От своей камеристки девушка знала, что это женщина — госпожа Ингрид, давнишняя любовница её мужа. Знала и то, что содержать в одном доме жену и любовницу — не слишком прилично. Но в глубине души она была даже благодарна этой блондинке за то, что муж теперь совсем не посещает супружеское ложе.

«Да пусть он хоть со всеми шлюхами Парижеля переспит, лишь бы ко мне не лез!» — муж был ей глубоко противен, а уж его манера пользоваться ею в постели, не обращая ни малейшего внимания на чувства и ощущения жены, и вовсе вызывала омерзение. К блондинке же Николь испытывала некий слабый интерес и несколько брезгливую жалость, считая, что той не повезло с выбором любовника.

Именно такого рода мысли заставляли графиню вежливо кивать при встрече с госпожой Ингрид и даже не пытаться заводить беседу или задавать неудобные вопросы. Так всем было спокойнее...

За эту зиму Николь расцвела. Отличное питание и всегда тёплые комнаты, возможность вымыться в любой момент, когда пожелает, и достаточное количество сна, а также полное отсутствие мужа в её жизни — все это привело к тому, что из робкого и хрупкого бутона начала распускаться роскошная яркая роза.

Юная графиня не раз ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин во дворце, но благодаря тому, что каждый знал: его высочество наследник проявляет интерес к этой даме — никто не осмеливался ухаживать за ней. И Николь была искренне благодарна принцу за эту невидимую, но хорошо работающую охранную систему. Заводить любовника и изменять мужу она вовсе не собиралась. Пока у неё вообще не было каких-то мыслей об устройстве своих сердечных дел и о будущем. Она просто наслаждалась покоем и уютным существованием.

С принцессой Евгенией они почти подружились. Ее высочество высоко оценила практичные советы графини и всегда немного выделяла её среди дам благотворительного комитета. Разумеется, за спиной графини шипели, но как-то вредить ей или интриговать против неё никто не осмеливался. И тут, скорее всего, дело было не в покровительстве принцессы Евгении, а в том, что за плечами Николь придворным мерещился призрачный силуэт его королевского высочества Франциска Валуанта.

Встречи благотворительного комитета были не такими уж и частыми, и свободного времени у Николь было достаточно. Она щедро тратила его на чтение: в городском доме графа нашлась достаточно объёмная библиотека, и некому было запретить молодой женщине читать не только богословские трактаты и сборники проповедей, но и интересоваться географией, историей, поэзией и даже любовными романами, герои которых реально существовали в этом мире пятьдесят-сто лет тому назад. Книги же художественного содержания, то есть с полностью придуманными историями, в библиотеке графа практически отсутствовали.

Не чувствуя над собой бесконечного давления со стороны мужа и поняв, что строгая мадам Жюли иногда бывает излишне консервативна, Николь стала позволять себе некоторые «отклонения» от общепринятой моды. И надо сказать, что эти мелкие и, на первый взгляд, незначительные изменения не только привлекали к ней внимание придворных дам, но и достаточно быстро появлялись в новой одежде женщин, а иногда и мужчин.

В целом, к концу зимы Николь чувствовала умиротворение и душевный покой. Из тех денег, что беспрекословно выделял ей муж на благотворительные нужды и пополнение гардероба, она умудрилась сэкономить несколько золотых и, отобрав часть одежды, сшитой по требованию графа, носить которую больше не собиралась, она отправила в баронство Божель «гуманитарную помощь».

Для этого ей пришлось воспользоваться услугами месье Шерпиньера. Разумеется, графский секретарь достаточно быстро узнал, в чём причина новых отношений между супругами, и внешне изо всех сил показывал свою преданность графу. Но когда Николь обратилась к нему с вопросом и просьбой помочь — не отказал, робко попросив только сохранить эту помощь в тайне. Гаспар Шерпиньер вскоре нашёл мелкого купца, собирающегося ехать с товаром в ту сторону, и именно через него, с помощью камеристки, Николь отправила груз вместе с деньгами.

Правда, ответа пришлось ожидать очень долго, да и письмецо, которое написала в ответ баронесса де Божель выражало не столько благодарность, сколько затаённую обиду. Госпожа баронесса искренне благодарила за дорогую одежду, сообщая, что одно из платьев перешила на малышку Клементину, но была недовольна тем, что, по приказу Николь, все золотые монеты получила на руки Ева. Баронесса пеняла падчерице за то, что не может позволить себе ни хорошую посуду, ни новую мебель.

К сожалению, Ева была неграмотна, и единственное, что передал через Сюзанну купец, была её фраза: «Дай бог здоровьечка госпоже графине, а мы её милостями жить стали сильно лучше».

Нельзя сказать, что Николь прямо наслаждалась жизнью, но всё же сейчас она была устроена максимально удобно. Однако, в силу неопытности, юная графиня даже не подозревала, как, практически мгновенно, может измениться всё…

Глава 32

О предстоящей весной поездке его высочества Франциска в одно из крупных Джерманских княжеств было известно давно. Сперва это были просто сплетни, но потом, после Рождества, при дворе появились джерманские послы, и его королевское величество подписал документы о помолвке сына и княжны Грэтхен. Так что весной наследник должен был отправиться за будущей женой и привезти невесту во Франкию, чтобы здесь сочетаться с ней браком.

Дорога до Джерманского княжества должна была занять более месяца. Плюс время на знакомство с будущей роднёй, плюс время на охоты, пиры и балы. В общем, свадьба наследника традиционно планировалась на позднюю осень.

Принц появлялся на заседаниях благотворительного комитета настолько редко, что Николь искренне не понимала, как на ней лично может сказаться скорый отъезд его высочества. Потому и изменения в поведении придворных заметила не сразу. А изменения эти были…

И буквально на следующий день после отплытия его высочества Николь столкнулась в одной из гостиных дворца с сёстрами Рителье.

Она направлялась к господину кастеляну, барону Алексу де Брюйену, по поручению принцессы Евгении. Не найдя барона в его собственном кабинете, графиня у секретаря уточнила, где он может быть, и отправилась на поиски. Мадам Жюли молча следовала за Николь, и она же первая заметила:

— Госпожа графиня, тут ваш муж…

Сцена и в самом деле получилась несколько неожиданная: в мраморной гостиной расположилась компания придворных, и господин кастелян что-то объяснял сидящим на атласном диванчике сёстрам Рителье.

Двери в гостиную были распахнуты, бархатные