Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Прижимал ладонь в перчатке к камню и начинал что-то произносить вполголоса. Слов разобрать не мог — то ли древний язык, то ли специальное заклинание, искаженное до неузнаваемости. Но эффект был очевиден: руны на камне начинали светиться, сначала тускло-красным, потом все ярче, пока не вспыхивали настоящим пламенем. Огонь не обжигал защищенную руку мага, но воздух вокруг дрожал от жара.

Когда ладонь убиралась, свечение угасало, но камень продолжал слабо пульсировать — едва заметно, словно медленное биение сердца.

— Готово, — выдыхал Роб и поднимался, отряхивая колени от земли. — Следующий.

Я наблюдал за процессом с завороженностью ребенка и пониманием взрослого. Это была не просто магия защиты — это было создание настоящей системы обороны. Тринадцать точек образовывали неправильный многоугольник, охватывающий весь наш участок. В моем прошлом мире это можно было бы сравнить с датчиками движения, периметральной сигнализацией и, возможно, даже с минным полем — только вместо проводов и электроники здесь работали древние руны и воля волшебника.

К обеду установили восемь якорей. Отец выглядел уставшим — на лбу блестел пот, движения стали чуть медленнее — но останавливаться никто не собирался. Принес из дома кувшин с холодной водой и два больших сандвича с маслом и сыром. Устроились прямо на траве, спиной к стволу старой яблони, и ели молча, глядя на уже установленные камни.

— Почему тринадцать? — спросил наконец, не выдержав молчания.

Роберт допил воду и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Тринадцать — число силы в старой магии. Двенадцать точек образуют круг, а тринадцатая замыкает его, запечатывает. Можно было бы обойтись меньшим количеством, но тогда защита была бы слабее. А я не собираюсь экономить на нашей безопасности.

Слушал, запоминая каждое слово. В книгах о Гарри Поттере магия часто выглядела простой — взмахнул палочкой, произнес заклинание, и готово. Но здесь, в реальности этого мира, я видел, что настоящая защитная магия — это сложная, многослойная работа, требующая знаний, опыта и огромных затрат сил.

К вечеру все тринадцать якорей стояли на своих местах. Папа выглядел измотанным — под глазами темные круги стали еще заметнее, руки слегка дрожали от усталости. Но в его взгляде читалось удовлетворение.

— Теперь дом, — сказал он негромко, глядя на наше жилище. — Теперь сам дом.

Следующим утром работа продолжилась, но уже иначе. После завтрака отец вывел меня к северной стене дома, где фундамент уходил в землю.

— Сегодня будем работать с основанием, — объяснил Роберт, доставая палочку. — Фундамент — это корни дома. Защити корни, и защитишь все строение целиком.

Взмах палочкой — и земля у стены дома начала отодвигаться сама собой, послушно откатываясь в стороны и обнажая серый камень фундамента. Работа шла методично: маг освобождал участок за участком, пока вдоль всей стены не образовалась траншея глубиной по колено.

Он достал из кармана несколько флаконов с разноцветными жидкостями и начал наносить их на камень широкой кистью. Жидкости впитывались в основание дома, оставляя после себя едва заметное мерцание. Потом начал чертить символы прямо на фундаменте — круги, переплетенные линии, точки, образующие созвездия, какие-то абстрактные знаки. Работал сосредоточенно, губы беззвучно шевелились.

Я же стоял рядом, наблюдая. Понимал: вот сейчас мне предстоит настоящая работа.

— Рубеус, — позвал папа, закончив с первым участком. — Теперь твоя очередь. Видишь лопату? Нужно закопать все обратно. Аккуратно, не спеша. Магией нельзя — наложенную защиту лучше ей не тревожить, особенно первое время. Она должна укорениться в фундаменте, срастись с камнем. Любое магическое воздействие может нарушить процесс.

Кивнул и взял лопату. Та оказалась слишком легкой и коротковатой для моей силы — словно детская игрушка. Приходилось постоянно наклоняться ниже, чем хотелось бы, и сдерживать размах, чтобы не перестараться. Начал забрасывать землю обратно в траншею, стараясь работать равномерно. Папа периодически подходил, помогал все разравнивать, разбивал и утрамбовывал ногой особенно крупные комья.

Работали так до самого обеда, переходя от стены к стене. Роб освобождал фундамент магией, наносил защитные составы и символы, а я следом закапывал все обратно — медленно, методично, лопата за лопатой. Работа была монотонной и продолжительной, но странным образом совершенно не утомительной. В прошлой жизни после такой работы я бы уже давно чувствовал ломоту в спине, жжение в мышцах рук, желание хоть на минуту присесть и передохнуть. Здесь же — ничего подобного. Мог бы копать так еще часами, словно только начал. Великанья выносливость — это было не просто отсутствие усталости, это было ощущение неисчерпаемого запаса сил, словно мое тело вообще не понимало, что означает слово "устать". Я понимал важность того, что мы делаем, и даже наслаждался этим непривычным чувством физической мощи.

К вечеру, когда мы закончили последнюю, восточную стену, отец присел на крыльцо рядом со мной. Оба были грязными, уставшими, но довольными.

— Хорошо поработал, сынок, — сказал папа, положив руку мне на плечо. — Теперь наш дом защищен и снизу, и по периметру. Осталось только изнутри завершить.

Глава 14. Завершение защиты

За внутреннюю защиту папа взялся спустя еще пару дней. До этого момента я был уверен, что наш дом и так неплохо защищен: различные обереги, скрытые под крышей, руны на пороге и, конечно, сама репутация отца в лесу служили неплохим барьером. Но то, что началось в то утро, было совершенно иного масштаба. Это была уже не профилактика, а такая же подготовка к осаде, как до этого с периметром и фундаментом.

Роберт методично, шаг за шагом, начал выстраивать многоуровневую систему обороны. Начал он опять с фундамента. Теперь с внутренней его стороны. Спустившись в подвал, он долго ходил вдоль каменной кладки, что-то бормоча себе под нос и прикладывая ладонь к холодным валунам. Затем, взяв в руки палочку, он начал водить ею по швам, оставляя за кончиком тонкую, едва заметную серебристую линию. Она змеилась по всему периметру, оплетая основание дома невидимой паутиной. Я стоял в стороне и чувствовал, как по полу проходит легкая, едва ощутимая вибрация, словно дом глухо, по-звериному, зарычал, напрягая свои каменные мускулы.

Затем настала очередь стен. Отец достал мешочек с железными клинышками, похожими на столбики из периметра, но сильно меньшие. Каждый из них так же был испещрен сложными, вытравленными кислотой рунами. С молотом в руке он обошел все внутренние углы дома, вбивая в них по одному такому клину. Он не просто заколачивал их, а делал это с определенным ритмом, сопровождая каждый удар гортанным, резонирующим словом на древнем языке. Это походило на ритуал, где каждый удар молота был строфой в длинном заклинании. Я