Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Создание эшелонированной обороны заняло почти неделю непрерывной работы. Когда последний рунический камень был установлен и последний саженец бритвенной травы пустил свои лезвия-корни в землю, отец с усталым удовлетворением оглядел наши новые владения. Теперь наш дом не просто стоял на опушке леса. Он был сердцем небольшой, но хорошо укрепленной цитадели.

Но эта цитадель нуждалась в экономическом фундаменте. Защита требовала ресурсов, а грядущие смутные времена, о которых я ему поведал, грозили перекрыть привычные источники дохода. Роберт, будучи человеком в высшей степени прагматичным, понимал это лучше кого-либо. Поэтому, едва закончив с обороной, он с тем же усердием взялся за экономику.

Глава 15. Расширение хозяйства

Вечером в один из последующих дней, когда мы сидели за ужином, папа развернул на столе большой лист бумаги. На нем была начерчена схема нашего обновленного владения со всеми тремя периметрами.

— Смотри, — он ткнул пальцем в пространства между кольцами. — Здесь у нас акры свободной земли по всему периметру. Это слишком ценное пространство, чтобы оставлять его просто травой. Я буду высаживать здесь магические травы и растения.

Я придвинулся ближе, разглядывая схему.

— Какие именно?

— Те, что требуются зельеварам и аптекарям. Сонная дрема, чихотная трава, валериана серебряная, корень горечи, лунница. Все это хорошо растет в нашем климате, не требует особого ухода, а продается отлично. — Роб улыбнулся. — К тому же, некоторые из этих растений сами по себе добавляют защиты. Та же лунница отпугивает темных существ, а корень горечи делает землю непригодной для проклятий.

Ранним утром следующего дня мы начали планирование на местности.

— Это будет наш золотой запас, Рубеус, — сказал он, прохаживаясь по расчищенной земле и прикидывая что-то в уме.

Возможно, спросонку я не сразу понял, о чем он говорит, но уже через час все прояснилось. Отец принес из своей лаборатории несколько больших ящиков, наполненных странными семенами, луковицами и черенками. Это были саженцы магических растений. Некоторые я узнал по картинкам из книг, которые он мне давал: луковицы лунного света, которые светились в темноте и использовались в успокаивающих зельях; семена огнесальвии, чьи листья при правильной обработке могли гореть часами, выделяя тепло без дыма; черенки шепчущего плюща, способного передавать звуки на расстояние. Были там и совсем экзотические экземпляры. Например, колючие коробочки прыгучего гороха, который ценился за свою непредсказуемость и использовался в приготовлении зелья удачи.

В следующие дни мы с отцом методично засаживали обе полосы земли. Работа шла медленнее, чем с защитными барьерами — часто здесь нельзя было применять магию, растения высаживались саженцами и семенами, которые будут расти естественным образом. Магия применялась лишь для подготовки почвы и защиты от вредителей.

Работая с магическими растениями, отец преображался. Его движения становились плавными, почти танцующими. Он не просто копал землю — он уговаривал ее принять семя. Он не просто поливал ростки — он нашептывал им заклинания роста, и те на глазах вытягивались, распускали листья и набирали силу. За несколько дней голая земля превратилась в аккуратные, ухоженные плантации, каждая из которых была маленьким сокровищем. Он объяснял мне, что спрос на качественные, правильно выращенные ингредиенты в магическом мире стабилен всегда, а во времена нестабильности, когда поставки из других стран могут прерваться, цены на них взлетят до небес.

Я помогал, как мог — таскал ящики и мешки с семенами, вскапывал и скородил грядки своей великаньей силой там, где отец просил не использовать магию. Работа была тяжелой, но приятной. Видеть, как пустая земля превращается в организованное хозяйство, было удивительно.

Примерно четверть всех огородов в ближнем, внутреннем периметре Роберт оставил под особое назначение.

— Здесь будут теплицы, — пояснил он, волшебством вгоняя в землю колышки и натягивая между ними бечевку. Заново размечая уже, казалось бы, готовые участки. — Для самых капризных и ценных растений, которым нужен особый климат круглый год. Но сначала нужно подготовить для них «теплые грядки».

И эта подготовка оказалась еще более сложным и многоэтапным процессом, чем все, что мы делали до этого.

Сначала, с помощью магии, отец вырыл на размеченных участках несколько широких и глубоких ям, больше похожих на котлованы. Затем Роб взялся за изготовление рунических камней. Это были не те мощные обереги, что стояли по периметру. Он взял обычные плоские камни, наложил на них металлический трафарет с вырезанными рунными цепочками, отвечающими, как он объяснил, за тепло, рост, защиту и прочие положенные вежи, и обработал их специальным кислотным составом из своей лаборатории. Зелье шипело, разъедая поверхность камня, и оставляло на нем четкий, вытравленный узор. По одному такому простому рунному камню мы установили в каждый угол вырытых ям. В некоторые ямы он добавил и больший, сложнее расписанный, центральный камень.

После этого дно котлованов было засыпано толстым слоем речного камня, который мы несколько дней таскали в зачарованных коробах из русла ручья, протекавшего в глубине магического леса. Стенки ям отец выложил высокими, почти в мой рост, керамическими плитами, а швы между ними намертво вручную запечатал заговоренной сырой глиной, превратив каждую яму в своего рода гигантский контейнер.

Поверх камней на дно лег толстый слой земли и прелой листвы, тоже принесенных из зачарованной части леса. В таком виде котлованы простояли целую неделю, «настаиваясь», как говорил отец.

Через неделю работа возобновилась, но началась она с совершенно неожиданного для меня ритуала. За несколько дней до этого мы с отцом заготовили огромное количество топлива: я таскал целые охапки хвороста, а он магией валил и колол сухие деревья в прилегающем магловском лесу. К вечеру рядом с каждой ямой выросла гора дров высотой с наш дом.

С наступлением сумерек мы сложили в центре каждого котлована, где были центральные камни, прямо на слое земли и листьев, по гигантскому костру. Отец зажег их одним взмахом палочки, и в ночное небо взметнулись столбы ревущего пламени. Всю ночь мы поддерживали этот огонь, сменяя друг друга. Я подбрасывал в костры охапки хвороста, чувствуя, как жар обжигает лицо, а Роберт следил, чтобы пламя не выходило за пределы ям, по первости сдерживая его невидимыми барьерами. Это была долгая, изнурительная, но какая-то первобытно-правильная работа. К рассвету, когда костры догорели, дно котлованов было покрыто толстым слоем горячей золы, а рунные камни под ней раскалились докрасна.

Через день после этого Роберт приступил к следующему этапу. Он принес несколько тюков обычной соломы и, бросив их в ямы, одним взмахом палочки измельчил в мелкую труху. Следом туда же отправились несколько мешков золы и угольная пыль —