Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Разумеется, большая часть снаряжения была конфискована судебным ведомством. Из коморки, куда всё «ценное и интересное» запихал хозяин дома, Хань И забрала верёвки, карабины, ремкомплект, пару носок и ещё несколько мелочей, заодно прихватив хозяйский скарб.

Жаль, конечно, что не осталось ни одного рюкзака; в сумках местного пошива носить вещи оказалось не так удобно. А ещё неудобнее было убегать с ней от преследователей, загнавших Нань Гуацзы и Хань Цзишэ до седьмого пота.

Они договорились, что пока Нань Гуацзы развлекает толпу в паре кварталов от постоялого двора, а Хань Цзишэ присматривает за округой, Хань И соберёт всё необходимое в путь. Она обещала прийти к ним и дать знак, когда потребуется заканчивать представление, вот только ей не удалось пройти и одного квартала, как уже издалека Хань И увидела удиравших от грозных стражников товарищей.

Почему Хань Цзишэ решил присоединиться к общей суматохе, когда мог спокойно постоять в стороне, – весьма любопытный вопрос. Ведь теперь Хань И ничего не оставалось, кроме как присоединиться к этой парочке олухов. Только после того, как им удалось оторваться от преследователей, она поняла, что Хань Цзишэ двигал не столько благородный порыв, сколько сумма денег, которую удалось собрать Нань Гуацзы.

Теперь оставалось добраться до врат, ведущих к следующему судилищу.

– Сколько вам удалось собрать денег? – поинтересовалась Хань И, вернувшись в тёмный грязный проулок, когда удостоверилась, что никто сюда не заглянет.

– Тридцать семь медных монет[79] и даже пара серебряных слитков, – сообщил Нань Гуацзы, сидя на корточках и аккуратно нанизывая монеты на прочную нить. – Серебро пойдёт на три ляна[80], что очень хорошо.

– Этого хватит даже на пару недель на постоялом дворе, – одобрительно кивнул Хань Цзишэ, бодро подметив: – Не думал, что ты настолько хорош в этом мастерстве. Я, конечно, ничего не смыслю в опере, но ты заставил толпу кидать в тебя деньги, словно рис.

– Брат Хань слишком добр, этот актёр не так уж и хорош, – потупив взгляд с кривой неловкой улыбкой, смущённо пробормотал Нань Гуацзы.

– Нужно разделить деньги между нами, а не всё на одну нитку нанизывать, – сурово осадила их Хань И. – Хранить всё в одном кармане крайне непрактично.

– Ну… наверное, но ведь это… я заработал… – с каждым словом всё неувереннее бормотал Нань Гуацзы, прижимая деньги к груди. – Конечно, я помогу вам и, уверяю, что вы не…

– Хватит мямлить. За нами погоня. Нам нужно отправляться к следующему судилищу.

– А так ли нужно, если у нас ещё есть время? – сглотнув, неуверенно поинтересовался он, бегло глянув на собеседников. – Мы ведь можем побыть ещё немного тут, отдохнуть. Не станет же судебное ведомство искать нас так долго.

– У них вся вечность впереди, а у нас – нет. Как думаешь, что они сделают, когда поймают нас? Сразу же кинут в руки палачей, и тогда у нас не будет шанса пройти испытание без потерь. Если так боишься, никто тебя не тянет следом, просто дай нам денег для входа в город четвёртого судилища.

– Вы что, меня бросить собираетесь?!

– Это уже тебе решать.

От такого жёсткого ответа Нань Гуацзы изумлённо отпрянул и стал похож на маленького обиженного ребёнка, которого против воли вели к зубному врачу. Сейчас это лишь сильнее разозлило её. Будь её воля, она бы вырвала из его рук монеты и немедленно отправилась в путь. Однако, поймав предупреждающий взгляд Хань Цзишэ, она поняла, что не удастся так просто разрешить ситуацию.

Хань Цзишэ был всё ещё наивен, когда речь заходила о принятии решений, от которых зависело выживание. Тогда даже удивительно, почему он оказался в Диюе. Хань Сюань воспитал из него порядочного человека, стараясь ограждать от «семейных дел».

– Мы не собираемся тебя бросать, не волнуйся, – обратился к актёру Хань Цзишэ, подойдя ближе и ободряюще обхватив за плечи. Тот вздрогнул и зажался, недоверчиво глянул в ответ, но всё же не стал вырываться. – Тётя довольно жёсткий человек… и отчасти она права, оставаться здесь – не лучший вариант. Нам нужно быть сильными. К тому же ты прошёл уже два судилища, а сейчас будешь с нами. Ты куда смелее и сильнее, чем кажешься, так что не отчаивайся раньше времени.

Неуверенно кивнув, Нань Гуацзы опустил взгляд к связке монет и, подумав пару мгновений, протянул её собеседнику.

– Прошу, брат Хань, возьми эти монеты.

– Мм, ну…

– Нет, возьми, – восприняв замешательство как отказ, Нань Гуацзы уверенно взял его руку и вложил связку монет в раскрытую ладонь. Заставив Хань Цзишэ сжать подарок, Нань Гуацзы обхватил его кулак тёплыми мягкими ладонями и, нахмурившись, произнёс: – Я доверяю брату Ханю. Он единственный, кто… отнёсся ко мне с пониманием.

У Хань И от столь трогательных и чувственных речей чуть глаз не задёргался.

– Меньше слов, – вздохнула она. – Наматываем сопли на кулак и вперёд. Держитесь рядом.

Причина, по которой Хань И не могла отмахнуться от Нань Гуацзы, заключалась не только в том, что именно он раздобыл деньги. Привыкшая к бетонным джунглям Гуанчжоу, она не так хорошо ориентировалась среди местной застройки. Благодаря поддержке Хань Цзишэ дело пошло намного быстрее. Нань Гуацзы не стеснялся спрашивать дорогу у людей, понимал местный диалект, и в целом чувствовал себя как рыба в воде.

Этот парень всё меньше вызывал доверие у Хань И. Как всё же получилось, что такой трусишка сумел самостоятельно пройти два судилища? Не использовал ли он других людей, пытаясь купить их очаровательной улыбкой? И почему Хань Цзишэ так ему доверял? Этот актёришка напоминал маленького цыплёнка: пусть и мил своим личиком, но того и гляди, клюнет кормящую руку.

Четвёртое судилище приглашало людей через ворота величественного храма, распахнутые двери которого зазывали грешные души в широкий зал. Внутри горело столько свечей, что невольно создавалось впечатление, будто там разыгрался пожар.

Этот храм выглядел куда более благоприятно, чем предыдущий, во всяком случае, крыша здесь не норовила осыпаться прямо на головы прихожан дождём из черепицы. Только сейчас, рассматривая вздёрнутые к небу края крыши и обилие архитектурных деталей, Хань И сообразила, что это очередной даосский храм. Насколько она знала, концепция Диюя шла от буддизма, а её уже в который раз встречает именно даосский храм.

«Очередное подтверждение того, что этот мир не совсем то, чем кажется», – рассудила Хань И.

– Что-то не так? – заметив её сомневающийся взгляд, поинтересовался Хань Цзишэ.

– Может, мы всё же не будем торопиться?

Нань