Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

уже издеваться над ним, – нетерпеливо попросил Хань Цзишэ, невольно приблизившись к своему новому товарищу. – Может, он и не так вынослив, однако нельзя людей судить по внешности.

Хань И нахмурилась. В ушах вновь усилился звон, а вместе с шумом буйной реки он начинал напоминать голоса, от которых гудела голова. Возможно, она и вправду слишком много требовала от незнакомого человека, но сейчас её больше озаботило изменившееся, более терпимое отношение Хань Цзишэ к Нань Гуацзы.

– А с каких пор твоё сердце так горит от нетерпения[85], когда речь заходит об этом человеке? Помнится, ты никогда никого к себе не подпускал. Или что, думаешь, Нань Гуацзы тоже женщина, скрывающая свой пол?

Слова вырвались невольно, говорить такое в присутствии постороннего было недопустимо, о чём свидетельствовала реакция Хань Цзишэ. Плотно сжав губы и впившись в неё упрекающим, бунтующим взглядом, он явно не одобрил, что Хань И высмеяла его маленькую странность. Между тем в её словах была доля правды. Ведь, несмотря на свой лисий характер, Хань Цзишэ никогда не защищал незнакомцев и уж тем более не потакал их капризам.

«Нет в тебе жалости», – комариным жужжанием пронёсся настырный голос в голове.

– Заберёмся наверх. Скинем верёвку и поднимем его, – сказал Хань Цзишэ и, обращаясь к Нань Гуацзы, мягко добавил: – Всё будет хорошо.

Решив не спорить, Хань И полезла вверх. Первое препятствие оказалось не таким трудным, как она ожидала, отчего даже сильнее разозлилась на Нань Гуацзы, который боялся забираться по камням без страховочной верёвки. Они потратили ценное время, но всё же забрались на более широкую площадку, откуда хорошо просматривался каньон.

В некотором извращённом смысле пейзаж был по-своему красив, если забыть о том, что здесь обитали твари, желавшие опробовать на них десятки видов пыток. Пока Хань Цзишэ сматывал верёвку, Хань И насторожённо осматривалась, вооружившись ножом. От скалистого выступа, на котором они оказались, через реку тянулся хлипкий подвесной мост. Его внешний вид не внушал доверия, того и гляди развалится даже под её весом. Но учитывая, что выше на скалах также тянулись подвесные деревянные мосты, о лучшем не приходилось задумываться.

– Помогите…

Услышав тихий женский плач, Хань И резко обернулась, однако никого не заметила. Она озадаченно осмотрелась – откуда мог доноситься плач? Или у неё уже начались галлюцинации из-за натянутых до предела нервов?

– Смотрите, – тихо позвал их Нань Гуацзы, указывая наверх и в сторону.

Одновременно устремив взгляды в указанном направлении, они увидели менее чем в половине ли[86] ещё один длинный подвесной мост, по которому бежали люди. Конструкция выглядела очень хрупкой, будто вот-вот развалится у них под ногами. Однако тех явно не волновали вероятные риски, их гнал страх, заставляющий забыть об осмотрительности.

Будь Хань И на их месте, то, наверное, открыла бы в себе не второе, а третье дыхание, желая оказаться как можно дальше от огромного чёрного пса. Последний так резво прыгал по мосту, раскачивая его из стороны в сторону, что невольно возникал вопрос, как конструкция до сих пор не рухнула в бурлящий поток нечистот.

Не удержавшись, один человек всё же перелетел через канатные перила. Громкий крик эхом разлетелся по каньону, а затем его поглотил шум буйной реки. От воплей его товарищей, полных отчаяния и ужаса, стыла кровь и холодели кости. Пёс с удивительной ловкостью прыгал по мосту, тогда как его жертвы еле передвигали ногами. Один человек с трудом, но выполз на камень и скрылся из поля зрения, а оставшемуся повезло меньше – пёс сомкнул мощные челюсти поперёк его тела и помчался прочь.

После увиденного воцарилась тяжёлая и угнетающая атмосфера. В Хань И вновь проснулась тревога, которая не переставала возвращать мысли о том, что она поторопилась, отправившись сюда. В ней росло напряжение, отвратительное чувство близкой опасности, словно на неё смотрели невидимые глаза смерти.

– Ладно, пойдёмте.

К её удивлению, никто не стал спорить. Конечно, ей и самой не очень хотелось окунаться с головой в жуткую неизвестность, но выбора не оставалось. Они могли полагаться только на себя… только на неё.

Первой на подвесной мост ступила Хань И. Он не внушал доверия, а стоило пройти по нему пару шагов, как его начало потряхивать.

– Идём на расстоянии двух чжанов друг от друга, – велела она. – Эта рухлядь может в любой момент развалиться.

– Только осторожнее. – И будто в подтверждение её слов доска под ногой треснула и сломалась пополам. Крепко вцепившись в канатные перила, Хань И с замиранием сердце повисла на руках и из последних сил вытянула себя на следующую доску.

– Хань И!

– Всё хорошо!

Наблюдая через дыру между двумя досками, как мощный поток нечистот бежал по каньону прочь, Хань И судорожно сглотнула и пошла дальше.

– Как вы могли так поступить?.. – ветер донёс до неё чей-то жалобный шёпот, дрожащий от невыплаканных слёз.

Решив не задерживаться на хрупкой конструкции, которая ещё раз дала трещину под ногой, Хань И проигнорировала странные голоса. Только ступив на твёрдый камень, она позволила себе перевести дух. Пока Хань Цзишэ и Нань Гуань преодолевали путь над пропастью, она внимательно осматрелась по сторонам, но пока никого не замечала. Не хотелось бы столкнуться с огромным псом, как те несчастные. Но кто знает, какие ещё испытания их здесь ожидают?

– Это всё вы, вы виноваты…

И снова надрывный женский голос, который теперь показался Хань И знакомым. В одном из проходов между скалами топталась осунувшаяся женщина. Обхватив себя руками, она прижималась к скале, словно опасаясь быть увиденной. Спутанные волосы из некогда красивой укладки превратились в сальный колтун, блузка посерела и измялась.

Даже в полумраке Хань И сумела не только рассмотреть незнакомку, но и узнать её. В груди болезненно защемило, смрад нечистот сильнее ударил в нос.

– Куда ты смотришь? – спросил подошедший Хань Цзишэ.

Не отрывая глаз от тихо завывавшей женщины, Хань И сказала:

– Ты её не видишь, верно?

– Кого? – насторожённо осмотревшись и убедившись, что глаза его не обманывают, Хань Цзишэ испуганно уточнил: – Ты что-то видишь? Где? Это из-за метки, которую оставил тот ублюдок?

Женщина отпрянула от края скалы и попятилась, исчезая в тёмном проходе, расчерченном яркими прожилками заколдованного света.

– Нет, не из-за метки, – вдруг спокойно заявил Нань Гуацзы. – Это зов судилища, оно выбрало вас для суда. Что вы видите?

Сдержанный, почти будничный голос Нань Гуацзы помог отвлечься от призраков в её голове. Этот парень нравился ей всё меньше и меньше. Откуда он знал о зове судилища? Да и куда делась вся его инфантильность? То