Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

– Почему ты молчишь, Хань-эр? – Послышался шорох приближающихся шагов. – Посмотри на меня, Хань-эр. Посмотри на своего брата.

– Ты не мой брат, – осипшим от напряжения голосом отозвалась Хань И.

– Верно… твой любимый старший брат остался один в снегах, на склоне горы, а ты просто сидела в стороне, надеясь, что его спасут другие. И где же твоя любовь, дорогая младшая сестра? А?

Прикрыв глаза и крепче сжав нож с фонариком, Хань И до боли закусила нижнюю губу, чтобы не пуститься в оправдания. Да, она винила себя в том, что ничем не помогла Хань Сюаню, но как она могла помочь, если даже спасатели не справились?

– Ты ведь могла убедить меня в том, что отправляться на восхождение в столь сомнительное погодное окно[89] – рисковая идея. Но предпочла уступить, предпочла не ссориться, поставив мир между нами выше моей жизни.

– Нет… всё не так. Это просто…

– Просто что? – раздался голос Хань Сюаня почти над самым ухом, ввергая Хань И в оцепенение. – Я погиб из-за тебя. Всё из-за тебя, маленькой эгоистки, из-за которой мой сын остался без отца.

– Ты не…

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

С этими словами Хань Сюань схватил её за плечо, разворачивая к себе, и лицо, осквернённое смертью, вызвало у Хань И ещё больший ужас. Бледная потрескавшаяся кожа расходилась бороздами, ранее тёмные улыбающиеся глаза стали белыми и холодными, на потрескавшихся посиневших губах чернела кровь. Ледяная ладонь мертвеца легла на шею Хань И, сильные пальцы сдавили горло, вызывая боль и удушье.

– Хань-эр просто решила убить наследника семьи Хань, чтобы ей досталась корпорация. Она устраняла все препятствия на своём пути, стала верной псиной в ногах у родителей, которые продолжают презирать её за то, что она убила их единственного сына!

С каждым словом, наполненным ядом ненависти, Хань Сюань поднимал Хань И над землёй. Выронив фонарик, она не решалась воспользоваться ножом, боясь навредить Хань Сюаню – мёртвому, призраку или злому духу, всё равно. В глазах потемнело, шея болела от крепкой хватки, грозившей сломать ей кости.

– Хань И!.. – будто сквозь толщу воды донёсся откуда-то оклик.

– Ты – всего лишь жалкая душа, которая будет мучиться здесь до тех пор, пока не искупит свои грехи, – зашипел Хань Сюань.

– Хань И!

В полубредовом состоянии Хань И почувствовала, как под сердцем вновь вспыхнуло тепло, разгоняя туман забвения, а звук собственного имени помог вырваться из наваждения. И стоило иллюзии рассеяться, как она поняла, что её шею не сжимает рука мертвеца, а оплетает упругий хвост огромной змеи. Увидев, как из пасти выскальзывает тонкий язык, Хань И крепче сжала нож и уверенно всадила его в упругую плоть монстра, пробивая чешую.

Змея громко зашипела, выпуская её из своих колец. Рухнув на землю, Хань И закашлялась, пытаясь восстановить дыхание. Адреналин и жар энергии разлился по конечностям, она быстро вскочила на ноги и, увидев ниже на ступенях Хань Цзишэ и Нань Гуацзы, закричала так громко, насколько позволило осипшее горло:

– Мост! Бегите на мост!

Дважды повторять не пришлось. Они так быстро рванули к подвесному мосту, что им позавидовал бы любой спортсмен. Спрыгивая с одного балкона, затем с другого, Хань И по приземлении будто не чувствовала тупой боли в ногах. Казалось, она могла бы и воспарить над землёй, если бы захотела, но пока что её главная задача – перебраться через подвесной мост.

Бежать по мосту оказалось не так просто, Хань Цзишэ пришлось замедлиться, чтобы они с Нань Гуацзы просто-напросто не свалились. Когда они преодолели половину пути, на неустойчивые доски ступила Хань И. Она чувствовала, что это будет самый трудный путь в её жизни. Мост раскачивался и она боялась упасть, но обернувшись и обнаружив, что змей уже сползает с последнего балкона, Хань И прибавила шагу.

Не пройдя и одного чжана, Хань И едва не перелетела через перила. Схватившись за канат, она упала на колени и под тяжестью рюкзака ухватилась за доски, в то время как мост всё ещё продолжал раскачиваться. Не смея задерживаться, она ползла вперёд, но каждая попытка встать заканчивалась новым падением.

– Да хватит раскачивать мост, Нань Гуацзы! – заорал вдалеке Хань Цзишэ.

Подняв взгляд, Хань И с облегчением отметила, что Хань Цзишэ уже перебрался на ту сторону, а Нань Гуацзы боялся и шагу ступить из-за качки, отчего постоянно дёргал за перила, чем ещё сильнее раскачивал мост. Может, на дальнем конце это и не так ощущалось, а вот Хань И в полной мере прочувствовала фатальность положения.

– Да иди ты уже вперёд! Я сейчас упаду! – не сдержавшись, прикрикнула она.

Злость так сильно обожгла её изнутри, что будь Нань Гуацзы в паре шагов от неё, она бы всерьёз задумалась, не лучше ли спихнуть его в бурлящую под ними реку. К счастью, подгоняемый криками товарищей, Нань Гуацзы собрался с духом и преодолел оставшееся расстояние. Хань И вздохнула с облегчением и широким шагом двинулась дальше. Но не прошла она и половину чжана, как мост тряхнуло с такой силой, что она рухнула на доски, скатившись одной ногой вниз.

– Хань И!!!

Громкий, полный ужаса крик красноречиво дал понять, что произошло нечто страшное. Бегло обернувшись, Хань И увидела, как огромный змей заполз на мост и начал обвиваться вокруг него, словно большая лиана. Понимая, что ползком не успеет добраться до конца пути, Хань И попыталась подняться на четвереньки, но из-за тряски и вовсе повисла ногами вниз.

– Хань И! Держись, я иду!

– Нет!

– Нет, брат Хань! – испуганно воскликнул Нань Гуацзы, хватая Хань Цзишэ и не позволяя двинуться с места.

– Живо отпусти! Ты не видишь, ей нужна помощь! Хань И! Держись, Хань… да отпусти ты!

Хань Цзишэ не кричал, он ревел с такой агрессией и отчаянием, что казалось, не только вот-вот вырвется из чужой хватки, но и оторвёт Нань Гуацзы голову. Не будь Хань И так обеспокоена своим положением, то удивилась бы, как хилому актёришке удаётся удержать такого крепкого парня. Но сейчас всё её внимание занимали доски – она беспомощно цеплялась за них ногтями, в кожу впивались занозы, а взмокшая от напряжения ладонь соскальзывала с деревяшек.

При новом толчке Хань И не удержалась и под тяжестью рюкзака чуть не слетела с моста, успев ухватиться за канат, образующий его нижний каркас.

– Хань И!!!

Сердце стучало где-то в ушах. Уронив взгляд на