Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Громкие раздражённые крики мешались с жалобными всхлипами, слезами, руганью. Пребывание в этом месте серьёзно проверяло Хань Цзишэ на стойкость, и даже та грязь, которая пряталась в тени бизнеса семьи Хань, казалась не такой омерзительной.

Несмотря на презрение к людям, торгующим себе подобными, Хань Цзишэ хватало выдержки сохранять ровный шаг и осматривать заточённых людей, словно животных в зоопарке. И среди пугающего разнообразия его внимание привлёк лишь один пленник, из-за которого он даже остановился посреди дороги.

Мужчина с оголённым торсом стоял на коленях со связанными над головой руками. Верёвки тонкими змеями оплетали столб, из-за чего истерзанный пленник не мог сменить позу и напоминал экспонат, выставленный на всеобщее обозрение. Кровоподтёки, синяки и грязь сплошь покрывали его крепкое тело, закалённое далеко не только физической активностью, о чём говорили многочисленные шрамы.

Такой человек, уже далеко не молодой и не наивный, наверняка был выставлен в назидание другим рабам, как кричащее предупреждение о том, что раз уж ему не удалось сбежать, то и другим не стоит пытаться.

Что ж, это действительно имело эффект, и каждый, кто проходил мимо, непроизвольно оглядывался на несчастного. Но если бы не вызывающий вид, Хань Цзишэ наверняка бы не обратил на него внимания, а затем и не присмотрелся бы к лицу, показавшемуся смутно знакомым. Оглянувшись и убедившись, что работорговцы заняты другими делами и не обращали внимания на выставленного напоказ пленника, Хань Цзишэ подошёл к нему.

Хмурясь, он всё пытался вспомнить крутившееся в голове имя.

– Вы Тянь Цзы?

Мужчина не шелохнулся, отчего Хань Цзишэ подумал, что тот пребывал без сознания, но внезапно услышал недовольный низкий баритон:

– Тянь Цзе. Откуда?.. – Тянь Цзе поднял голову и мрачно посмотрел на него, и тут же в его глазах промелькнуло удивление. – Ты?

– Я, – растерянно отозвался Хань Цзишэ, признав в пленнике Тянь Цзе того самого воина, которого повстречал в первом храме вместе с Шу Дуньжу и Юнь Сяо. – Вы как тут оказались?

Похоже, Тянь Цзе сильно удивился его появлению.

– Повздорил с одним отбросом, когда пошёл добывать припасы, – помедлив, ответил он. – Не суть, скоро освобожусь. А ты лучше не привлекай к себе внимание. Хоть в чём-то боги смилостивились надо мной…

Его слова казались Хань Цзишэ полной бессмыслицей, потому что Тянь Цзе разговаривал с ним так, будто они приходились друг другу если не близкими людьми, то неплохими знакомыми. Но ответ сам пришёл к нему в руки, когда Тянь Цзе произнёс:

– Иди на постоялый двор «Красный карп» на востоке, там ты найдёшь Го Бао.

– Го Бао?!

Вот чего-чего, а такой новости Хань Цзишэ не ожидал услышать. Он уже смирился с тем, что Го Бао, хороший друг его отца и Хань И, пропал навсегда, но судьба подарила ему хоть одну обнадёживающую новость. Сердце радостно забилось в груди, и в то же время Хань Цзишэ с испугом оглянулся в сторону закрытого города судебного ведомства, чьи стены возвышались над площадью грозным бастионом.

От волнения из-за столь радостной, и в то же время ошеломляющей новости, Хань Цзишэ вдруг растерялся. Что ему теперь делать? Он ведь пришёл узнать, есть ли в списках имя Хань И. А Го Бао? Будет ли тот и дальше находиться на постоялом дворе, или же счёт уже шёл на минуты?

Только Хань Цзишэ хотел задать вопрос, как со стороны раздался раздражённый крик:

– Эй, там, а ну, отойдите от него!

От неожиданности Хань Цзишэ аж отпрыгнул, чуть не налетев на мужчину в строгом одеянии, который лишь презрительно хмыкнул. Он невольно забеспокоился, как бы обозлённый работорговец, напоминавший не то карикатурного пьяницу из злачного кабака, не то пациента диспансера, не посадил бы и его на поводок. Но свой гнев мужчина обрушил не на Хань Цзишэ, а на Тянь Цзе, ударив по груди розгой. От хлёсткого удара, рассёкшего кожу алым следом, Хань Цзишэ передёрнуло. Он поразился, как Тянь Цзе не издал ни звука, лишь наградив обидчика столь суровым взглядом, что любому бы захотелось держаться от него по-дальше.

– С этим животным нужно быть настороже, молодой господин, – сварливо забормотал работорговец, кивая со знанием дела. – Этот ублюдок убил аж двух опытных охотников Фэйюй[93], а они те ещё отморозки. Хотя не такие, как Локуан[94], у тех как новый глава недавно появился, так вообще цены задрали и поставляют только отбитых ублюдков.

– Отбитых?..

– Пф, словно спрос на них есть… хотя, есть, конечно, на бои многие любят посмотреть. О, а вы, молодой господин, видимо, как раз для боёв себе кого-нибудь ищете, раз к этой злой собаке присмотрелись?

– А…

– Этой собаке самое то зубы все выдрать, возможно, и перестанет кусать кормящую руку. Всего пару дней у меня, а такое ощущение, словно целую вечность вожусь с этим гадом! Видят боги, и чем этот достопочтенный заслужил подобное отношение?!

– …

– Ох, точно, молодой господин, лучше посмотрите, какой…

– Стоп, – прервал его Хань Цзишэ, пытаясь остановить бесконечный поток слов. – Меня интересует этот человек. Какую цену за него просите?

– Этот? Хм. – Похоже, торговец не собирался продавать проблемного «раба». В его скептическом взгляде проскользнуло беспокойство. – Простите, молодой господин, этот пёс не продаётся. Фэйюй выставили его в качестве боевого петуха, но если молодому господину интересно, он может поставить пару золотых пластин на его победу.

Только Хань Цзишэ хотел спросить, почему бои между рабами не запрещены и проводятся так открыто, но тут же прикусил язык. Этот торговец, похоже, увидел в нём новоиспечённого чиновника или купца, не заметив за дорогим нарядом деревянных кандалов.

Тянь Цзе в напряжённом ожидании исподлобья смотрел на Хань Цзишэ, и в его взгляде читался немой намёк на то, что лучше бы не болтать лишнего. И тут Хань Цзишэ пробил холодный пот от жуткого осознания собственного положения. Один, без титула или звания, даже без денег, а только в дорогом пёстром ханьфу, который вряд ли бы кто-то надел для посещения такого места. Более того – его волосы. Он убрал их в небрежный пучок на затылке, отчего с трудом угадывалась настоящая длина, но если бы он распустил их, то они едва ли доставали бы до лопаток.

«Да я будто чей-то сбежавший красавчик-любовник, пока его хозяйка осматривает для себя рабов в услужение. Или хозяин». – От таких мыслей кровь отхлынула от лица Хань Цзишэ, но он усилием воли поборол накатившее волнение.

– Ладно, не стану вас беспокоить, – с лёгкой пренебрежительностью, пряча за ней неуверенность, бросил Хань Цзишэ и двинулся прочь.

Торговец бросился за ним, пытаясь завлечь