Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

самого выхода набрели на несчастную женщину. Тянь Цзе оказался чересчур благородным, если можно так сказать, и проигнорировал мои предупреждения. Женщина оказалась приманкой, на нас напали охотники за головами. Слышал о таких?

– Слышал от работорговца, – кивнул Хань Цзишэ. – Как я понял, это легальные охотники за головами, которым открыт вход и выход в судилища.

– Как оказалось, во всём Диюе действует несколько группировок. Мы смогли отбиться, Тянь Цзе убил нескольких охотников, прежде чем мы покинули четвёртое судилище. Думали остановиться в нормальном месте, но там нас быстро выследили, так что мы разделились, договорившись встретиться на этом постоялом дворе. С тех пор прошло уже… две недели.

– И ты до сих пор никуда не ушёл? – насторожился Хань Цзишэ. – Ясно же, что две недели он не плутал по улицам.

– Будь на его месте Хань И, ты бы ушёл?

– Сравнил хомяка с тигром, – проворчал Хань Цзишэ, не скрывая пренебрежения. – И что ты намерен делать? Спасать этого Тянь Цзе? Не находишь это самоубийством?

– Только благодаря тому, что я обдумывал варианты его спасения и продолжал быть здесь, мы с тобой и встретились. Научись быть благодарным судьбе хотя бы за подобные возможности.

Хань Цзишэ скривился и закатил глаза, но промолчал, лишь всем своим видом выражая открытое несогласие с Го Бао. Доверять незнакомцам очень опасно и неоправданно. Чего им стоило сближение с Шу Дуньжу и Юнь Сяо? А Нань Гуацзы? О нём и вовсе не хотелось вспоминать…

– И вообще… не мог найти менее вульгарный наряд, приходя в такое место?

С губ чуть не сорвалось ругательство. Радость от встречи как ветром сдуло, и Хань Цзишэ почувствовал знакомое раздражение, которое он испытывал каждый раз, когда оставался с Го Бао наедине. Тот превращался в брюзжащего старика, взвалившего на себя святой долг обучения глупого мальчишки, ничего не понимающего в жизни. И что-то Хань Цзишэ подсказывало: если он попытается оправдаться тем, что ханьфу для него купил молодой актёр пекинской оперы, станет только хуже.

– Ты, кажется, хотел своего доблестного друга спасать, да? – не удержавшись, язвительно уточнил Хань Цзишэ. – И как ты это представляешь?

– Прекрати говорить со мной в таком тоне, Цзишэ.

– А в каком тоне мне говорить, если ты собираешься рисковать собой ради незнакомого мужика? Не пойми неправильно, я бы с радостью сообщил твоей бывшей жене, что ты мучаешься в аду, но мы хотя бы друг другу не посторонние люди. Может, лучше попробуем найти Хань И, вместо того чтобы…

– Я не собираюсь впутывать тебя в спасение Тянь Цзе, Цзишэ, – строго перебил его Го Бао. – Но этот человек может быть полезным. Он воин. Причём человек чести и слова.

– И что человек чести и слова забыл в Диюе? – изогнув бровь, скептически поинтересовался Хань Цзишэ, зацепившись взглядом за движение в стороне. По стене полз таракан, от вида которого его передёрнуло.

Его замечание не пришлось Го Бао по душе, что, в общем-то, не удивительно. Хань Цзишэ чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы не следовать мудрым советам человека, который даже не приходился ему родственником. На него мог найти управу лишь Хань Сюань, да и то зачастую нравоучения заканчивались ссорами. Но их отношения были особенными, поэтому спустя час один из них всегда находил другого, чтобы примириться и уже спокойно завершить разговор.

А теперь Хань Цзишэ не только потерял отца, но и рисковал никогда не увидеть Хань И. Единственный, кто у него остался, – это Го Бао, и это вызывало уже не столько радость от первой встречи, сколько печаль и раздражение. Уж лучше бы черти забрали этого мужика, чем Хань И.

– В общем, я остановился на нормальном постоялом дворе, там со мной Нань Гуацзы, тот парень-актёр, с которым мы начинали путь. Давай переберёмся туда, а то на этот клоповник без слёз не взглянешь.

– И что дальше?

– Что дальше? – ворчливо переспросил Хань Цзишэ, начиная терять терпение. – Ну, не знаю, для начала хоть помоешься и станешь похожим на человека.

– И ты доверяешь этому актёру после всего, что я о нём услышал? Он помешал тебе спасти Хань И, использует тебя как защитника да ещё и нарядил в такой вульгарный наряд. У тебя гордость хоть есть?

– Конечно, он меня злит, но зачем ему специально желать смерти Хань И? Он едва ли старше меня, к тому же артист, привыкший к роскоши. Он просто перепуганный, трусливый олух, который хочет выжить. И у него есть деньги. В конце концов, он позаботился обо мне.

– Не знай я тебя, подумал бы о довольно нелестных и оскорбительных вещах, – мрачно прохрипел Го Бао, не одобряя поведение собеседника. – Где твоя гордость, Цзишэ? Отцу было бы за тебя стыдно.

При упоминании Хань Сюаня ему стоило больших усилий не сорваться на крик. Го Бао, может, и дружил с его отцом, но он не знал, каким тот был на самом деле. Хань Сюань обладал невероятным чувством такта и эмпатией, он понимал все поступки сына, какими бы нелепыми и дурными они ни были. Отец ни за что не упрекнул бы его в бесстыдстве, разве что посоветовал бы взглянуть на ситуацию глазами Нань Гуацзы.

– Для меня жизнь важнее гордости.

– Я бы так не сказал.

– Скажи это своему новому другу, который из-за гордости сейчас отдыхает в лапах работорговцев, а не на постоялом дворе, – съязвил Хань Цзишэ, устав от нотаций, и поднялся с места. – Пойдём, думаю, как раз к утру доберёмся до постоялого двора.

– Ты хоть знаешь дорогу?

– Нет, – честно признался Хань Цзишэ, подходя к входной двери и опасливо поглядывая под ноги в поисках всяких насекомых. – Как только повстречаем возницу, заплатим, чтобы он отвёз нас в нужное место.

У Го Бао вырвался лишь тяжкий вздох, свидетельствовавший о его несогласии со спонтанным решением Хань Цзишэ. Но оставить его одного Го Бао уже не мог, поэтому последовал за ним мрачной тучей.

До глубокой ночи, пока звёзды не затянуло хмурыми облаками, они шли, храня молчание. Го Бао постоянно опасливо оглядывался по сторонам, однако Хань Цзишэ держался более уверенно. Конечно, всегда есть опасность нарваться на бандитов, но Хань Цзишэ пришёл к выводу, что их боятся не меньше. Го Бао нёс с собой невесть откуда взявшийся меч и со стороны куда сильнее напоминал опасного бандита, особенно из-за короткой стрижки.

Наверное, так бы они и шли в удручающей тишине до самого утра, да и непонятно, куда бы забрели, но неожиданно Хань Цзишэ почувствовал странный аромат. Лёгкий ветер принёс запах дыма, но, осмотревшись,