Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

«А огню?» – невесело подумал он, уже подумывая, не позвать ли кого на помощь.

Что-то сзади коснулось его шеи. В более спокойной обстановке это напомнило бы лёгкое дуновение ветра или игривое касание мягких женских пальцев, но сейчас вызвало ассоциации с тонкими паучьими лапками и губами мертвеца. Словно сама смерть целовала его подобно заждавшейся любовнице, в чьих объятиях он не желал оказаться.

Хань Цзишэ прошиб озноб. Кожу искололи мелкие мурашки, спустившиеся по всему телу к бёдрам. За спиной раздался звон цепи, и он, уже ни о чём не думая, бросился бежать. Что бы его ни преследовало, оно находилось всего в шаге от него, в этом Хань Цзишэ не сомневался!

Адреналин мощной волной ударил в кровь, и Хань Цзишэ бежал так быстро, словно его вспугнул обычный ветер[99]. Не обращая внимания на горечь, оседавшую на языке и царапавшую горло, он не останавливался ни на мгновение, углубляясь в улицу, которую уже охватил дым. Хань Цзишэ лишь ориентировался по тому, что по левую руку продолжало бушевать пламя, которое какого-то гуя никто до сих пор не собирался тушить!

Из-за паники и сбившегося дыхания долго бежать не получилось, и когда здания наконец расступились, выпуская его на просторную площадь, окутанную едким дымом, Хань Цзишэ перешёл на шаг. Кашель рвался из груди тяжёлым хрипом, от натуги потекли слёзы, перед глазами всё поплыло. К горькому запаху добавился кислый смрад и горечь палёных волос, отчего Хань Цзишэ чуть не вывернуло наизнанку. Прикрыв лицо ладонью, он выпрямился и наконец обнаружил себя на площади перед стеной судебного ведомства.

Прежде шумная площадь, заставленная палатками и забитая людьми, была окутана дымом, серая брусчатка покрылась чёрной копотью. Хань Цзишэ полагал, что именно здесь бушует пламя, но огонь плясал на крышах близстоящих домов, а обгорелые доски, говорящие о последствиях катастрофы, являлись следствием прошедшего пожара. Деревяшки всё ещё коптились, угольки вспыхивали алым, и всё выглядело так, словно пламя укротили буквально пару минут назад. Но почему тогда здесь никого нет? Куда делись те, кто создавал голубые всполохи заклинаний? И почему никто не прибыл из судебного ведомства, раз сгорел огромный рынок?

Сглотнув вязкую слюну и почувствовав, как болезненно скрутило живот, Хань Цзишэ подтянул рукав ханьфу, чтобы лучше прикрыть лицо. Он вновь оглянулся, опасаясь увидеть страшную фигуру в чёрных одеждах, но её здесь не было. Здесь вообще никого не было.

«Да как такое возможно? – нахмурился он. – Куда успел убежать Го Бао? И где местная полиция? Ведомство наказаний? Пожарные, на худой конец!»

Понимая, что обратно ему не хотелось возвращаться ни под каким предлогом, Хань Цзишэ решил держаться видимой границы домов, которая в скудном освещении пламени ещё не пропала из виду. Под ногами хрустели угли и пепел, от земли поднимался удушающий жар, и чем дольше Хань Цзишэ находился в этом месте, тем сильнее возрастала тревога из-за опасений, которые подтвердились в тот миг, когда что-то громко хрустнуло под его сапогом.

Что-то? Это была человеческая кость!

Осознавая, что ещё больший приступ паники и вовсе лишит его рассудка, Хань Цзишэ до боли прикусил нижнюю губу. Сжав кулаки, он медленно сдвинул ногу и в тусклом оранжевом сиянии распознал лучевую кость, покрытую чёрными ошмётками закоптившейся плоти.

По телу пробежали мурашки. Сглотнув подступивший приступ тошноты, Хань Цзишэ посмотрел в сторону обломков, которые в полумраке казались обычным мусором. Но чем дольше он присматривался, тем отчётливее видел среди деревяшек очертания человеческих конечностей. А когда он перестал обманывать себя, что слышит завывающую песнь ветра, Хань Цзишэ ясно различил чьи-то натужные болезненные стоны.

Что-то ударило его в спину – колко, больно, но несильно, а раздавшийся следом глухой стук подсказал, что кто-то швырнул в него камешком. Под стать треску углей в затухающем кострище над площадью раздался хриплый смешок, словно кто-то с трудом пытался совладать с накатившим приступом веселья.

Хань Цзишэ резко обернулся, но никого не увидел, даже смутных очертаний. Зато незнакомец, похоже, отлично видел его в полумраке и обладал поразительной точностью, раз и во второй раз сумел попасть в спину Хань Цзишэ мелким камушком.

– Да что тебе нужно?! – не удержавшись, обозлённо закричал Хань Цзишэ.

Спустя мгновение тишины в стороне раздался глухой стук ударившего по дереву камушка. Тварь, что играла с ним, будто пыталась что-то показать. Хань Цзишэ понимал, что ничего хорошего там не увидит, но интуиция подсказывала: если он воспротивится, его просто похоронят на этом пепелище.

Он двинулся дальше. Как бы осторожно он ни ступал, как бы внимательно ни приглядывался, под ботинками постоянно что-то хрустело. Хань Цзишэ старался не думать о том, что идёт по чьим-то останкам, но стоило отвести взгляд в сторону, как он видел обгоревшие тела людей. Когда он дошёл до клеток, почерневших от копоти, у него и вовсе поднялось сердце и желчный пузырь повис[100].

В клетках были люди. Точнее то, что от них осталось и теперь лежало месивом, покрывшимся чёрной коркой, от которой поднимался дым. Хань Цзишэ смотрел на этот кошмар и не чувствовал ничего, кроме немого потрясения. Страх выкачал из него силы, и даже чьи-то стоны, звучавшие всё громче и ближе, не столько радовали из-за того, что кто-то ещё жив, сколько заставляли представить самые жуткие картины. Он с безнадёжностью посмотрел вперёд, куда вёл его демон, прятавшийся в дымной мгле.

Представший перед Хань Цзишэ человек уже и вовсе не был человеком. От ног остались только серые кости. Кожа выглядела словно иссушенная безжалостным солнцем земля. Она растрескалась и сморщилась, покрылась чёрной коркой. На руках образовались уродливые рубцы, напоминавшие восковые наплывы. Огонь превратил её в жалкое подобие изнывающей болью обо-лочки.

Оболочки, в которую превратился человек, который почему-то продолжал дышать и мучиться в плену искалеченной темницы тела.

От потрясения Хань Цзишэ уже не обращал внимания на запахи и кости под ногами. Когда он заставил себя принять тот факт, что перед ним Тянь Цзе, то отступил на шаг. Затем ещё и ещё, пока разум наконец-то не вырвался из оков звериного ужаса, побудив бежать прочь.

– Го Бао!!! Го Бао!!!

Он не понимал, куда бежит. Вид искалеченного полуживого Тянь Цзе вызвал у него такой страх и шок, с какими ему ещё никогда не приходилось сталкиваться в своей жизни. Каждая клеточка его тела кричала от ужаса, этот