Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Рухнув на холодный пол, Хань И подумала, что сейчас потеряет сознание, однако сильное жжение хлынуло от головы вниз. И стоило ему добраться до метки, как знакомая судорога свела бедро, а из горла вырвался громкий стон. Хань И даже не хватило сил дотянуться до очага боли; заклинание, которым в неё ударила Ди Хухо, не просто обездвижило её. Оно вонзилось в кожу тонкими невидимыми иглами, проникая через туго напряжённые мышцы не только к метке, но и под рёбра. Там, где под сердцем снова запылал пугающий жар.

– Эта достопочтенная предлагала обойтись разговором, – будто сквозь воду донёсся голос Ди Хухо. – Потерпите ещё немного.

Терпеть, конечно, оказалось той ещё проблемой. Хань И словно выворачивали наизнанку. На глаза навернулись слёзы, а с уголка губ скатилась слюна. Отвратительно. Ну почему, почему она недостаточно сильна, чтобы дать отпор, почему не обладает силой, которая помогла бы избежать такой боли? Наверное, потому, что буквально оставила мозги на склонах Чогори. Согласилась на непонятную сделку, решив, что это какой-то странный бред Юнь Сяо. А теперь валяется в грязной, сырой камере судебного ведомства, корчась в мучениях.

– Вот он, след его энергии…

Слова Ди Хухо растворились в стоявшем в ушах звоне. Хань И ждала, когда её наконец отпустит приступ боли, мысленно представляя, как Юнь Сяо вновь прибежит и избавит её от страданий. Но он не настолько глуп, чтобы соваться сюда. Его ищут. Его и Шу Дуньжу.

Как только Хань И сумела немного расслабиться и сделать глубокий вдох, Ди Хухо покинула темницу. В свете одинокого фонаря, висевшего под потолком в коридоре, густые тени расчерчивали силуэт Хань И, словно вырезку для мясника. Холодный каменный пол забирал жар пережитой боли, но чем больше проходило времени, тем хуже становилось от этого неприятного чувства.

Взяв себя в руки, Хань И приподнялась и отползла к стене. Метка всё ещё реагировала болью на каждое движение, отчего хотелось закрыть глаза и просто заснуть. Сконцентрировавшись на этой пульсации, Хань И попыталась вспомнить то умиротворяющее чувство, которое наполняло её рядом с Юнь Сяо. Когда его губы излучали тепло, которое лилось к ней в горло и оседало под сердцем.

От тоски защемило сердце, но это помогло отвлечься от дурного самочувствия. Будто она использовала запас тех сил, которые Юнь Сяо передал ей, чтобы усмирить взбесившуюся связь.

Вот что это было – энергия, та самая ци, наполняющая и связывающая всё живое. Эта энергия теперь связывала и их, но зачем? Что-то пошло не так, в этом Хань И убеждалась с каждым новым происшествием. Юнь Сяо желал забрать только её имя, как демон забирает душу у глупого смертного, захотевшего провести остаток жизни в роскоши. Но что, если это место, если сам Диюй забрал имя Хань И куда раньше? В тот самый миг, когда монстр с коровьей головой сломал ей хребет.

Люди не могут умереть во время искупления грехов, но что-то ведь с ними происходит, когда они «погибают», – они вновь возрождаются. Если Юнь Сяо забрал не её имя посредством клятвы, то что же?

Решив оставить догадки в стороне, Хань И всецело сосредоточилась на силе, горящей маленьким угольком. Тепло постепенно разливалось по рёбрам, и стоило успокоить дыхание, смириться с жаром, стремившимся проникнуть вглубь костей, как самочувствие улучшилось. Энергия звучала подобно нотам, по которым Хань И играла на струнах своей души, заставляя сосредоточение ци сиять, подобно лучам солнца.

Она могла видеть… видеть то, что происходило вокруг, или, скорее, чувствовать, как энергия маленькими очагами света была разбросана по темнице. Но один из этих очагов горел подобно погребальному огню, вызывая желание не погреть над ним руки, а, наоборот, бежать и бежать как можно дальше.

Вздрогнув и поёжившись, Хань И перестала исследовать окружающее и медленно открыла глаза. Пусть слабость и отступила, но ей на смену пришло гнетущее чувство тревоги, подстегнувшее Хань И отойти подальше от решётки.

Она услышала тихие голоса и шаги, и это явно была не стража. Хань И убедилась в этом, когда из-за угла показался Нань Гуацзы, а следом появился Хань Цзишэ.

– Хань И! – обрадовался он, прильнув к деревянным решёткам. – Ты в порядке?

– Да, но… – переведя растерянный взгляд с племянника на актёра пекинской оперы, который принялся возиться с замком, она поинтересовалась: – Как вам удалось выбраться?

– Это всё братец Нань, – воодушевлённо подметил он. – Кто же знал, что он умеет взламывать замки?

– Взламывать замки? – недоверчиво переспросила Хань И.

– К сожалению, я не могу похвастаться своим чистым прошлым, – сосредоточенно возясь с засовом, тихо сказал Нань Гуацзы. – Будучи молодым актёром пекинской оперы, которому голову вскружил успех, я часто попадал в поле зрения полиции. Из-за этого мой учитель чуть не отрёкся от меня. Зато, когда однажды я несколько дней делил камеру с одним господином-военным, я обучился у него работе с взламыванием замков. Хах, мой брат этому явно не был рад. Но только благодаря тому господину я так легко избегал наказаний.

Будто в подтверждение его слов звякнул тяжёлый механизм. Удовлетворённо улыбнувшись и спрятав в волосах длинные шпильки – оружие в борьбе с замками, – Нань Гуацзы распахнул дверь камеры.

– Вряд ли это долго останется незамеченным. Нужно уходить.

– Но куда? – выбравшись из ужасной камеры, озадаченно спросила Хань И.

– Эта темница напоминает полицейский участок из моего времени, к тому же солдат, с которым мне довелось познакомиться, рассказывал о военных тюрьмах. В таких местах есть не только официальные ходы, но и тайные.

Проходя мимо камер, Хань И опасалась, что заключённые, теснившиеся по углам, поднимут шум. Но они куда больше напоминали запуганных крыс, чем разъярённых котов, и старались лишний раз не привлекать внимание.

– Это, конечно, хорошо, но как нам освободиться от того, что сковывает наши кандалы? – опустив взгляд к прижатым друг к другу рукам, поинтересовалась она.

– Это заклинание, действующее внутри темницы.

– И откуда ты об этом знаешь?

Вопрос, который задал Хань Цзишэ, прозвучал искренне, а вот Хань И всерьёз напугала осведомлённость Нань Гуацзы. Тот помолчал, осматривая помещение, а затем отозвался:

– В первом городе я попал в такую же тюрьму, потому что пробрался в город, не заплатив налог, – вздохнул он, подойдя к стене и осмотрев пол рядом с ней. – Стоило попасть в тюрьму судебного ведомства, как кандалы тут же сошлись вместе.

Любопытно. Ведь Хань И точно просматривала списки прибывших и не обнаружила там имени Нань Гуацзы. К тому же тот говорил, что не