Тайна всех - Владислав Валентинович Петров

— Аку-аку... аку-аку... аку-аку... — обволок Сидорова шепот, неумолимый, как шум прибоя.

Что ж: была — не была! Не зря же он читал Тура Хейердала!

— Йес, сеньоры, вы не ошибаетесь, аз есмь аку-аку. Не совсем тот, к которому вы привыкли, но... как бы это... — Сидоров сделал неопределенный жест, — еще акуакустее. Эй, один из кейса, переведи! Крепче переведи, чтобы не усомнились!

Молодец разлился полинезийским соловьем.

Коренных жителей острова Пасхи Сидоров всегда представлял другими — в набедренных повязках и с перьями в волосах. Молодцу же внимали люди, одетые в нормальные штаны и рубашки, у некоторых болтались на шеях японские транзисторные приемники. Сидоров, признаться, больше их соответствовал классическому облику дикаря. Соответствие усугублялось пучком немытых волос на макушке. Такие пучки — пукао — носили предки пасхальцев до появления на острове европейцев. Сидоровское пукао дополнялось бородой, росшей подобно ветвистой пшенице кустиками, — часть кустиков была направлена строго вниз, остальные отклонялись под прямым утлом к ним вправо и влево.

Приятно, черт возьми, быть богом. В ознаменование материализации прежде считавшегося бесплотным аку-аку пасхальцы закололи здоровенную свинью, и вскоре Сидоров вкушал испеченную на углях вырезку, за которую, правда, пришлось поспорить. Островитяне ошибочно полагали, что божество удовлетворится вкусными запахами — так, дескать, велит традиция (см. Тура Хейердала). Но Сидоров развенчал это вредное заблуждение и потребовал доставлять ему еду три раза в день.

Ох, и жизнь у него началась: одно слово — божественная! Дни походили одни на другой, а если отличались, то исключительно в лучшую сторону. На досуге, отдыхая от еды и знаков внимания, Сидоров недоумевал, почему не догадался прилететь сюда раньше. Теплое морс, жаркое солнце, заботливые островитяне. Они принесли ему джинсы и часы-штамповку «маде ин Гонконг». Часы Сидоров принял, а джинсы ради сохранения имиджа аку-аку отверг.

Пасхальцы, искусные резчики по дереву, изобразили его хилый торс в разнообразных видах. «Уважают!» — радовался Сидоров, выстраивая свои фигурки стройными рядами на манер оловянных солдатиков. Не скупясь, он одарил резчиков «Завтраком туриста», которого в бесплодных попытках отремонтировать скатерть натворил великое множество. Эксперименты на пользу не пошли: скатерть начала выдавать банки вздувшиеся, проржавевшие.

Он брал в руки свежевыструганного себя и ощущал ностальгию. Так чистильщик сапог, вышедший в миллионеры, умиляется запаху ваксы. Ау, Егор Нилыч, где твой кооператив, существует ли еще и существовал ли вообще?

Гонца, посланного к царю-батюшке, слуги Кощеевы, как водится перехватили, опоили зеленым вином и облапошили. Пока гонец слушал сладкие тосты, грамоту с просьбой прислать текст присяги подменили другой, сообщавшей, что войско Купоросова разбито, все преданы смерти, а Иван оставлен для выкупа. На переговоры приглашался лично царь-батюшка, при себе было указано иметь государев золотой запас.

Выманивал, стало быть, злодей царя-батюшку из родных пределов, дабы завладеть золотым запасом бесхлопотно, хотел военную победу подкупить экономическим развалом супротивника. Ну и сокровищницу свою, ясное дело, пополнить.

Через две недели после обожествления Сидорова самолет доставил на остров американских туристов. Сидоров заволновался, но американцы, выросшие в свободной стране, живому богу не удивились и вмешиваться в чужой бизнес не стали. Падкие на экзотику, они загружали сумки «Завтраком туриста», и Сидоров завел кубышку с зелеными долларами. По его велению молодец сколотил прилавок с навесом, над которым на двух шестах укрепил вывеску с надписью «ПИЩА БОГОВ» на трех языках — испанском, английском и кириллицей на полинезийском. Вместе с банками в продажу пошли деревянные изображения Сидорова, изготовление которых было поручено молодцу, — тоже пища, но духовная. Таким образом Сидоров выступил конкурентом своей простодушной паствы, пробавлявшейся торговлей фигурками со времен открытия острова голландцем Роггевеном.

Островитяне зароптали: материализованный аку-аку покусился на святая святых — этику свободного рынка. Зашатались устои, началось падение нравов. Тлетворные изменения Сидоров почувствовал на себе. Однажды, принеся обед — зажаренную в специях курочку и связку бананов, — делегация пасхальцсв попросила уплатить за него.

Аку-аку разгневался и пообещал наслать на еретиков страшный мор, но тем не менее раскошелился. Не хотелось ссориться в преддверии грядущего мероприятия: следующий заезд туристов он замыслил ознаменовать выборами «мисс Пасхи». Победительнице аку-аку намеревался предложить руку и сердце. Прощай, Нюра!

Тревожные изменения в поведении островитян подвели Сидорова к необходимости создания «Руководства к жизни», с помощью которого он надеялся вернуть местную нравственность на исходные позиции. «Руководство» намечалось в трех частях и замыслом (увы, неосуществленным!) напоминало выступление кандидата в депутаты перед избирателями. Совпадение случайное: баллотироваться в губернаторы острова Сидоров не собирался. Несолидное для бога занятие.

В первой части «Руководства» — «Вступлении» он предполагал рассказать о себе и тем обосновать свое право на «Поучение» — вторую часть. Завершать труд должно было, разумеется, «Заключение», содержание которого Сидоров представлял смутно, но знал, что оно должно сулить лучшую жизнь тому, кто усвоит «Поучение».

Зачин дался легко:

Аз, аку-аку несравненный,

Аз, аку-аку. перл Вселенной!

Хотя она повреждена,

Меня произвела она

И счастьем оттого полна!

Дальше застопорилось, но Сидоров не огорчился. Молодец перевел зачин на вышеупомянутые языки и затеплил печь для обжига глиняных табличек ронго-ронго, подобных тем, на которые предки островитян наносили вязь из птицечеловеков — таинственное, доселе нерасшифрованное письмо. Молодцу, конечно, совладать с ним было пара пустяков, ну-да это не входило в задачу Сидорова.

Входило же в нее напечь побольше стихотворных ронго-ронго, предназначенных заменить билеты на предстоящее шоу. Вирши про аку-аку выполняли в данном случае декоративно-пропагандистскую функцию.

Предварительные заявки на билеты подали почти четыре сотни островитян (дети до 16 лет не допускались), персонал базы чилийских ВВС в полном составе, губернатор острова со всем своим штатом и патер со своей экономкой. Сотня ронго-ронго была оставлена для туристов. Феерическое ожидалось зрелище, обещавшее войти в историю острова наравне со знаменитой войной между длинноухими и короткоухими. Жаль, что не состоялось...

Как-то поутру, когда шли последние приготовления, Сидоров нашел под прилавком неучтенные банки с «Завтраком туриста». Молодец отпирался недолго. Сидоров изъял у него вырученную криминальным путем валюту и, весь в подозрениях, учинил комплексную ревизию. Тут же выявилась пропажа икон, которые он, превратившись в бога, отправил на вечное хранение в чемодан.

— Вор! — затопал он на молодца ногами.

— Сам вор, спекулянт и нечестный человек! — парировал молодец.

Сидоров опешил. Как пишут в таких случаях, кровь ударила ему в голову. Он схватил ржавую банку «Завтрака» и запустил в Ларцова. Встретившись с