Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков

— Кто? — спросил я. Всего одно слово, прозвучавшее тише шепота, но в нем была вся тяжесть имперского гнева.

Он, обугленный, задыхаясь, лишь хрипел. В его глазах читался не просто страх, а фанатичная преданность. Плевок. Кровь. И тихий, последний хрип:

— Пошел в жо…

Я не дал ему договорить. Моя рука, все еще хранящая жар трансформации, опустилась на его лоб. Быстро. Решительно. Хруст. Все кончено.

Стрельба на улице стала редеть. Мои гвардейцы делали свое дело. Я стоял над трупом мага, дыша тяжело, чувствуя, как адреналин отступает, а на его место возвращается усталость, тяжелее прежней.

Это было не просто нападение. Послание. Война — грязная, подлая — пришла к моему порогу. И теперь правил не будет вовсе.

Чуть отвлекшись, я не заметил, как в комнату неслышной змеей проскользнула тень…

Глава 16

Глава 16

Всего миг. Всего одно короткое мгновение, когда я отвел взгляд от мертвого мага, пытаясь уловить следы его сообщников за окном, когда мое внимание дрогнуло. И этого хватило, чтобы судьба в очередной раз пнула меня под мягкое место, явно намекая, что расслабляться рано.

Она проскользнула в комнату не как человек, а как сгустившаяся тень, как клок дыма, подгоняемый ветром. Не было ни звука шагов, ни шелеста одежды, лишь легкое движение воздуха, холодная струйка, пробежавшая по коже. Но инстинкт, отточенный сотнями схваток, крикнул громче любого сигнала тревоги.

Я рванулся в сторону, и смерть просвистела в сантиметре от моего виска. Блеснула тонкая, как игла, сталь, начиненная эфиром — я почувствовал его сладковатый, приторный запах.

Убийца промахнулся, после чего растворился, будто его и не было. Комната погрузилась в абсолютную, неестественную тьму. Это была не просто темнота, а живая, вязкая субстанция, давящая на глаза, заливающая уши, проникающая в самые потаенные уголки сознания.

И тогда послышался шепот. Неуловимый, ласковый, как прикосновение бархата.

— Устал… Очень устал… Предательства, войны, бесконечная тяжесть короны… Приляг. Усни. Все кончено.

Вкрадчивые слова липли к разуму, как паутина, пытаясь усыпить бдительность, погасить ярость, что еще кипела во мне после уличной бойни. Но для моей воли, закаленной в боях не только с людьми, но и с древними сущностями, этот шепот показался жалким лепетом. Детским бормотанием.

Во мне вспыхнуло то самое пламя, что только что клокотало в облике волка. Но теперь оно было иным — не яростным, неукротимым пожаром, а ослепительным, чистым светом, солнцем, рожденным внутри.

— Гори, — выдохнул я, и свет волной разошелся от меня.

Он не подпалил комнату, не уничтожил окружающее. Выжег саму тьму. Абсолютный свет поглотил столь же абсолютную темноту, и с тихим вскриком-полувсхлипом, похожим на шипение раскаленного металла в воде, тень была рассеяна. Из ничего, будто из самой пустоты, на пол вывалилась фигура.

Невысокая, гибкая, с ног до головы закованная в темный чешуйчатый доспех. За спиной — две рукояти коротких мечей. Лицо полностью скрывала маска, отлитая в виде головы змеи с изумрудными глазами-камнями.

Мой несостоявшийся убийца слегка дезориентировано покачивался на ногах, ослепленный моим светом, но уже принимал боевую стойку. Руки сами собой потянулись к эфесам за спиной.

— Прислужник Велеса, — произнес я без тени сомнения.

Бог подземного мира, плетущий нити заговоров и удушающей тьмы. Логичный выбор оружия для цареубийства.

— Твой бог серьезно ошибся, послав такого исполнителя своей воли. Неужели меня настолько не уважают, что выбрали подобного слабака?

В ответ он лишь молча выхватил свои клинки. Они не были похожи один на другой. Первый чуть длинней второго, но оба слегка изогнутые, с нанесенными на лезвие рунами. Оружие, предназначенное не для честной сечи в строю, а для тайного, коварного убийства.

Я усмехнулся. Усталость, злость, горечь — все это требовало выхода. Физического, грубого, честного. Магия была отыграна. Теперь пришла очередь стали.

Я медленно, почти небрежно обнажил свои мечи. Два длинных, немного изогнутых клинка, которые были со мной всю мою сознательную жизнь. Правый — сияющий, словно выкованный из лунного серебра, от него исходила легкая дымка холода. Левый — матово-черный, поглощающий свет, словно провал в пространстве. Свет и Тьма. Красиво. Пафосно.

Я демонстративно скрестил их перед собой, издав негромкий, звенящий звук, и сделал изящный, приглашающий жест лезвием.

— Подойди. Покажи, чему тебя научили в ваших храмах. Хотя, ты же, наверное, недоучка, раз в Божественную сотню не взяли.

Убийца промолчал, не реагируя на мои подколки, ответил мне лишь коротким, почти неуловимым поклоном. И в этот же миг он исчез.

Не в тьму, нет. Он просто сорвался с места с такой немыслимой скоростью, что его фигура будто размазалась в пространстве. Я едва успел подставить клинки, парируя первый удар. Звон стали, резкий и высокий, вонзился в тишину пустой квартиры.

И началось.

В небольшой комнате началась пляска. Пляска смерти. Мой противник был скользящей тенью, молнией, призраком. Его стиль казался мне чуждым, извращенным, построенным на обмане зрения и инстинктов. Он атаковал не туда, куда смотрел, его клинки выписывали немыслимые траектории, черный меч путал восприятие, а белый — смертельно сверкал, жаждая крови. Он кружился вокруг меня, его удары сыпались градом — слева, справа, сверху, низкие подрезы, молниеносные тычки. И целью каждого было мгновенное убийство. В горло, в глаз, в висок, в сердце.

Но я стоял. Был не стремительной молнией и не бесплотной тенью. Я превратился в скалу. Несокрушимый утес, о который бессильно разбивались волны. Мои клинки описывали вокруг меня непрерывный сияющий круг, точный и выверенный до миллиметра. Каждый удар был идеален. Я ловил его черный меч своим левым, отводя в сторону, и в тот же миг правым отвечал на атаку белого.

Сталь пела. Искры, холодные и горячие, сыпались из-под наших клинков, как слезы разъяренного бога.

Я видел его глаза за маской. В изумрудных полупрозрачных стеклах читалось сначала холодное равнодушие, затем — легкое удивление, а потом — ярость. Ярость охотника, чья добыча оказалась гораздо опаснее, чем он предполагал. Он выкладывался полностью. Каждый его мускул, каждый нерв был напряжен до предела. А я… я пока лишь защищался. Спокойно, без надрыва. Изучал его. Читал его стиль, как книгу. Замечал, как он переносит вес, как меняется его дыхание перед очередной атакой, куда он при этом бросает взгляд.

Я хотел взять его живым. Мне нужны были ответы. Имя заказчика. Нити заговора. Поэтому я не стремился завершить бой, убив его. Я парировал, уворачивался, отступал на