Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков

Я не стал ходить вокруг да около. Время было слишком ценно.

— Начальница отдела по связям с общественностью Арина Бестужева — предательница. Она арестована. До недавнего времени она курировала, среди прочего, контакты с криминальными структурами Нижнего Города. Эту работу теперь необходимо взять под контроль. Я предлагаю эту должность вам.

Игнатьев не моргнул глазом. Ни тени удивления на мои слова о предательстве второго человека в империи. Лишь легкое движение скул.

— Понимаю, Ваше Величество. Задача… деликатная.

— Расскажите, что вы знаете о текущей ситуации в Нижнем Городе, — приказал я, желая проверить его знания.

Игнатьев начал говорить. И заговорил он не общими фразами, а конкретикой. Он назвал имена главарей трех основных кланов, контролировавших районы. Он знал сферы их влияния, их «понятия», слабые места. Он упомянул о назревающем конфликте из-за передела каналов контрабанды после того, как один из старых авторитетов был таинственно устранен — теперь я понимал, что это дело рук Разумовского, расчищавшего поле для себя.

— Беспорядки уже начались, — заключил он. — Стреляют. Горят склады. Местная жандармерия боится соваться в эпицентр. Им нужна твердая рука. И… понятный сигнал от власти. Не штык, а слово. Но подкрепленное силой.

Я слушал и понимал, что нашел нужного человека. Он не просто знал предмет — он мыслил категориями управления, а не подавления.

— Вы утверждены на должность, капитан. С повышением до полковника. Все полномочия Арины переходят к вам. Координируйтесь с новым главой Приказа Тайных Дел. Ваша задача — стабилизировать обстановку в течение трех суток. Любыми методами, которые сочтете нужными. Но без лишнего шума. Докладывать лично мне или… — я сделал небольшую паузу, — или графине Темирязьевой.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Игнатьев встал. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Действуйте.

Он развернулся и вышел таким же твердым, бесшумным шагом. Я остался с чувством, что сделал верную, хоть и рискованную ставку.

После его ухода я с головой погрузился в ворох срочных бумаг и донесений. Подписывал указы о перемещении войск, теперь уже не на восток, а к столице — на всякий случай. Утверждал бюджетные ассигнования. Читал сводки о падении акций на бирже из-за слухов о войне. Империя, как раненый зверь, требовала постоянного внимания к своей дрожащей плоти.

И среди этого хаоса я не забыл вызвать Наталью Темирязьеву. Слишком уж важный пост она стала занимать, чтобы оставить это без должного оформления.

Она вошла через полчаса. Выглядела она по-прежнему бледной, но в ее осанке появилась новая твердость. Испуг сменился решимостью.

— Наталья Васильевна, — сказал я, откладывая ручку. — Приказ есть приказ. Но должность, которую вы занимаете, требует не только исполнения распоряжений. Она требует клятвы. Клятвы на крови и верности. Не империи как абстракции, а тому, что она олицетворяет. И лично мне.

Я подошел к стене, где за скрытой панелью хранился древняя реликвия нашего рода. Внутри, на бархатной подстилке, лежал простой, почерневший от времени железный перстень с изображением того же волка. Перстень первого Инлинга, принявшего власть над этой землей. На этот раз я не допущу той же ошибки, что с Разумовским. Эту клятву даже богам не разорвать.

— Положите руку на перстень, — тихо произнес я.

Она, не колеблясь, подошла и положила свою изящную, но сильную руку на холодный металл.

— Клянетесь ли вы служить земле Русской, защищая ее от врагов внешних и внутренних, не щадя живота своего? — голос мой зазвучал с металлическим отзвуком, входя в резонанс с древним артефактом.

— Клянусь, — ее голос был чист и тверд.

— Клянетесь ли вы хранить верность роду Инлингов и лично мне, Мстиславу, как своему государю, не предав ни делом, ни словом, ни помышлением?

— Клянусь.

— Клянетесь ли вы, что кровь ваших предков, пролитая за эту землю, и кровь вашей семьи, павшей от рук слуг тьмы, будет вечным напоминанием о долге и мести?

В ее глазах вспыхнул тот самый огонь, что я видел ранее.

— Клянусь! — это прозвучало как выкрик, как обет.

Воздух в кабинете дрогнул. Перстень на мгновение вспыхнул тусклым багровым светом. Клятва была принята. Связь закреплена.

— Все, Наталья Васильевна. Иди. Тебя ждут дела. И помни: с этого момента твои мысли, твои мечты и твоя боль принадлежат не только тебе. Они принадлежат Империи.

Она поклонилась, глубоко и уважительно, и вышла, оставив меня наедине с грузом дел и мыслями о грядущем походе в царство мертвых.

Один фронт был временно стабилизирован. Другой — передан в надежные руки. Теперь можно было с чистой совестью готовиться к главной битве.

Глава 15

Глава 15

Сводки с восточного фронта были благоприятными, словно редкое солнце в ноябрьский день. Циньцы отступали, опаленные внезапным ударом кёрейских легионов с фланга.

Я ставил резолюции: «Утверждаю», «Исполнить», «Представить списки отличившихся». Каждая такая пометка была кирпичиком в стене нашей, пока еще шаткой, победы. Но за этой стеной бушевал океан, готовый в любой момент прорвать плотину. Война на несколько фронтов… Это был кошмар любого стратега, медленный, но верный распад. Империя была сильна, но не всесильна.

Ручка в моей руке замерла над донесением о поставках зерна из южных провинций, когда дверь кабинета отворилась, пропуская знакомую могучую фигуру в парадном мундире, усыпанном орденами. Генерал Алексей Петрович Громов вошел так, будто пересекал плац — широко, твердо, его седая, подстриженная щеткой голова была гордо поднята, но в глазах, привыкших к стратегическим картам и виду крови, читалась тяжелая, каменная усталость.

— Ваше Величество, — его голос, глухой и низкий, подобный гулу далекой канонады, заполнил комнату. — Прошу прощения за вторжение в столь поздний час. Но откладывать нельзя.

— Никогда не нужно просить прощения за исполнение долга, Алексей Петрович, — я отложил ручку и жестом пригласил его к столу. — Что стряслось? Циньцы контратаковали?

— Хуже, — Громов тяжело опустился в кресло, и дерево жалобно скрипнуло. — Пока вы отсутствовали, по вашему приказу было проведено экстренное заседание Генерального штаба. Сводки… не просто плохие. Они катастрофические.

Он развернул передо мной кожаную папку с золотым тиснением — гербом Генштаба. Внутри лежала карта, но не привычная карта наших рубежей, а нечто иное. Карта всего известного мира, и на ней, словно язвы, полыхали алым десятки флагов. От морских королевств Запада до степных ханств Юга.

— Сначала северные королевства