Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

чтобы показать себя благоразумным и обстоятельным. Пусть знают, что я не так уж сильно мечтал попасть в это место! И что Косматому не удалось выбить последние капли здравомыслия!

По крайней мере сделать вид-то я должен!

Охранники со всевозможным уважением и аккуратностью проверили нас на предмет оружия. Такового ни у кого не оказалось. Хотя, мы сами были оружием, так что это скорее всего была проформа.

Дипломат с ножом я оставил в машине, а то смотрелся бы с ученическим предметом в заведении для разврата, как человек в шубе посреди летнего пляжа.

Внутри заведение отделано тёмно-красным бархатом. Приглушенный свет выхватывал латунь, зеркала, ковры. Звучала негромкая музыка. В воздухе плавали ароматы дорогих духов с привкусом табачного дыма.

— Господа, рады приветствовать вас в нашем заведении, — навстречу из-за небольшой трибуны вышагнула обворожительная девушка в облегающем костюме, достаточно открытом, чтобы намекнуть на царящую здесь фривольность. — Позвольте вас проводить за свободный столик?

Фигурка у неё была что надо! Сразу видно, что она днюет и ночует в спортзале, а от брокколи и сельдерея пищит громче, чем от золота и бриллиантов.

— Вам бы я позволил проводить меня куда-нибудь ещё, в более уединённое место! — тут же отозвался Всеволод.

Девушка обворожительно улыбнулась и поманила за собой. Интересно, сколько раз она слышала подобную фразу? Издержки профессии, что уж тут говорить. Хотя, ягодицами сверкает на высшем уровне. Краем глаза заметил, как Мишка сглотнул, косясь на эту красотку.

Ну, меня-то таким не проймёшь. В своё время насмотрелся на красавиц и в неглиже, и без него. А уж когда накрыли бордель, где работали одни оборотни, то… Воспоминания о том, как обнажённые красотки за секунду покрывались мехом, увеличивались в размерах и прыгали на ведарей вовсе не для удовлетворения сексуальных потребностей, заставили чуть поёжиться.

— Не дрейфь, Елисей, я тебя в обиду не дам! — заметил моё передергивание плечами Яромир.

— Да это кто ещё кого не даст, — хмыкнул я. — Не хватало ещё защиты от таких красавиц просить!

— А если тебя будут защищать другие красавицы? Ух, на бой таких соблазнительниц в бассейне, полным масла, я бы посмотрел! — облизнулся Всеволод.

В зале всё тот же приглушённый свет. В стилистике преобладают фиолетовые и алые тона. Мохнатые шкуры зверей висят распятыми на стенах, намекая на шкуру чудовища из сказки. А вот две красавицы в это время демонстрировали свои прелести на шестах по краям от главной сцены. И я должен признаться, что прелести эти были вполне аппетитные!

— Вот сюда, пожалуйста, — провожающая показала на столик с диваном и двумя креслами. — Если вы чего пожелаете покушать или выпить, то нажмите на белую кнопку. Если возникнут желания иного характера, то красную. Желаю вам хорошего времяпрепровождения.

— А если тебя к нам в компанию? — подмигнул Борис.

— После завершения смены — с радостью! Но мне кажется, что до той поры наши девочки помогут вам развлечься! Приятного отдыха, — ответила девушка, ещё раз обворожительно улыбнулась и отправилась на своё место, всё также профессионально двигая тазом.

Мы устроились за столиком. Диван оказался на удивление удобным, кресла глубокими, с высокими спинками. Я выбрал кресло в углу — отсюда просматривается весь зал. Привычка. В прошлой жизни она не раз спасала мне жизнь.

Яромир расположился напротив, тоже в кресле с подлокотниками. Ногу на ногу, пальцы выстукивают дробь по латунной инкрустации. Ярославские заняли кресла, как будто на тронах устроились. Мелочь, но всё-таки для почёсывания своего ЧСВ сгодится.

— Хорошее место, — заметил Яр, оглядывая зал. — Давно здесь не был. Шереметьевы эту стрипуху содержат, и скандалов тут не особо любят. Так что, братцы, держим себя в руках! То есть, не в физическом плане, а то начнёте и в самом деле щупать себя везде и всюду!

Михаил устроился рядом со мной, поглядывая на сцену.

— Если нас не тронут, то и мы никого не тронем, — бросил он. — Но если кто-то вдруг решит, что мы лопухи…

— Миш, ты главное свою стихию не распускай, — перебил его Борис, откидываясь на спинку дивана. — Отморозишь девчатам сисечки, и тогда Шереметевы обидятся.

Мишка, который уже успел взять бокал с подноса проходящей мимо гологрудой официантки, развёл руками с таким видом, будто его обвинили в покушении на императора.

— Я тише воды, ниже травы, — провозгласил он. — Сегодня я вообще сама дипломатия.

— Дипломат, который едва не отморозил человеку причандалы, — усмехнулся Борис, поднимая свой бокал. — Ладно, Елисей, ты как?

Я откинулся на спинку кресла. В руке тоже как будто сам собой возник бокал. О? Шампанское? Ну ладно, пусть будет. Я его не особо хотел, но без напитка как-то не то. Для меня лучше смотреть, слушать, запоминать.

— Да я в норме. В меня почти и не попало ничего.

— Это хорошо. А то отвечай потом перед батюшкой за царапинки на лобике младшего брата, — Яр наклонился к Борису и сказал как бы тихо, но все всё равно услышали его речь.

— Да? Как бы младшему брату не пришлось перед батюшкой ответ держать, — Борис кивнул в левую сторону.

Там, за тяжелыми портьерами с золотым шитьём, угадывалась ложа. И эти портьеры начали раздвигаться. Четверо молоденьких девиц выступили оттуда и направились за сцену.

После этого из тени ложи вышли пятеро.

Первого я узнал сразу. Семён Аркадьевич Романов. Двадцать лет, светловолосый, с надменным лицом и тяжёлым взглядом человека, который привык, что всё вокруг принадлежит ему по праву рождения. За ним топтались двое братьев — младший, Никита, щеголь в дорогом камзоле, и средний, Евгений, с бычьей шеей и кулаками, которыми можно гвозди забивать.

Так как они были из императорского рода, то не знать их было дурным тоном для дворянства. Пришлось выучить в своё время и запомнить.

Рядом с ними были двое незнакомцев. Один худой, с острыми скулами и вечно прищуренными глазами, весь какой-то текучий, словно сотканный из движений, которые ты замечаешь только тогда, когда они уже закончились. Второй низкий, коренастый, с цепким взглядом и кривой усмешкой, от которой становилось неуютно. Как от человека, который знает про тебя что-то, чего не знаешь ты сам.

Семён заметил нас одним из первых. Его лицо почти не изменилось, только уголок губ дёрнулся вверх. Он чуть кивнул в нашу сторону.

— А я смотрю, в «Аленьком Цветочке» сегодня процветает