Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

— Мне плевать! Я не поддамся тебе! Ни за что! — прорычал Косматый.

Он скрестил руки на груди, потом резко дёрнул их вниз. Между пальцами зазмеились небольшие молнии.

Молниевик? Ну я так не играю.

Этот засранец может так шарахнуть электричеством, что все мышцы вырубит. Буду лежать неподвижный в луже своей мочи. А я такого не хочу!

Что же делать?

Размышлять особо некогда. Косматый вскинул руку, и кончиков пальцев ударила тонкая, змеистая молния. Шарахнула в землю передо мной. Явно только пристрелка. Следующий разряд придёт точно в цель.

Рывок!

Тело метнулось в сторону само собой, ещё до того, как сознание успело скомандовать. Молния вспорола землю там, где я только что стоял, выбросив вверх фонтан дёрна с вырванной с корнем травой. Комья земли застучали по спине, ну и пусть. Их мелкую дробь я как-то переживу.

— Стоять! — заорал Косматый, и его голос сорвался на визг. — Стоять, я сказал!

— С хрена ли? Да ты даже в унитаз попасть не можешь — то-то у тебя на брюках постоянно брызги!

Надо вывести его из себя! Когда человек злится, он не так сосредоточен. А это значит, что у меня есть шанс приблизиться.

Он лупил вслепую, стараясь попасть с расстояния. Разряды сыпались один за другим — слева, справа, снова слева. Земля вздыбливалась фонтанами, трава вспыхивала и горела секунду-другую, прежде чем погаснуть. Запах озона шарахнул в нос так, что захотелось чихать.

Конечно же я не давал ему прицелиться. Вот ещё, нашёл дурачка. Ага! Так я прямо встал и скрестил руки на груди, чтобы в геройской позе получить молнию в геройский же лобешник.

Хренушки, ядрёна медь!

Рывок вправо, перекат — влево, снова Рывок, уходящий в длинную перебежку. Ноги сами несли меня зигзагами, как зайца, за которым гналась стая гончих. В ушах звенело, перед глазами плясали фиолетовые круги после каждой вспышки, но главное я видел, что Косматый мажет. Ещё немного, и я окажусь на расстоянии уверенного удара.

Но просто так подбежать к молниевику будет самоубийством. Вблизи он ударит наверняка, и тогда никакая Кольчуга Души не спасёт.

Мозг работал лихорадочно, перебирая варианты. Диэлектрик. Мне нужен диэлектрик. Что здесь может быть диэлектриком? Асфальт? Нет, он не спасёт. Резина? Где я возьму резину?

Дерево! Дерево не проводит ток. Если у меня будет что-то деревянное…

Взгляд упал на клён, росший метрах в пяти от меня. Нижняя ветка вон какая толстая, здоровая, с полдюжины веток на ней. Самое то!

Очередной разряд ударил в землю справа, обдав меня гравием. Блин! А вот камешками неприятно! Вон и рубашку прорвало на сгибе!

Я рванул к дереву. Ладонь рубанула по ветке с такой силой, что та треснула, а я, подхватив её на лету, довершил дело ударом ребра ладони по другой стороне.

Ветка послушно устроилась в ладони. Длиной сантиметров шестьдесят, толщина тоже в самый раз, чтобы лежать в руке. И увесистая!

Дубинка вышла знатная.

Косматый тем временем не прекращал атаку. Молнии били уже не так часто — видимо, живица у него не бездонная, но каждый следующий выстрел был точнее предыдущего. Он приноровился к моим перемещениям и начал читать траекторию?

Очередной разряд ударил в двух шагах от меня. Земля вздыбилась, комья дёрна ударили в грудь, сбивая дыхание. Я поскользнулся на вывороченной траве, едва удержал равновесие, и в этот момент понял — если не сейчас, то он меня достанет.

Он и так меня уже успел достать морально, но теперь достанет и физически! А что это значит?

Значит, надо идти вперёд.

— Ах ты ж, ядрёна медь! — выдохнул я и рванул на сближение.

Косматый увидел это, глаза его расширились. Он замахал руками, выпуская уже не прицельные разряды, а веерные — широкие, беспорядочные, которые должны были накрыть пространство перед ним. Молнии били в землю, в воздух, в небо, оставляя в глазах огненные полосы.

Я ускользал от каждого снаряда. Мышцы вопили от боли, но слушались. Ноги месили траву пополам с вывернутой землёй.

Тело работало само, без команды. Приседания, кувырки, рывки — всё смешалось в один непрерывный танец. Молнии проходили в сантиметре от плеча, над головой, под ногами. Где-то справа треснул асфальт, где-то слева вспыхнула трава, но я качал маятник и приближался.

И вот я уже рядом. В трёх метрах. В двух.

Косматый понял, что его живица не помогает. Он попытался отступить, но ноги его заплелись. Вместо того чтобы бить наверняка, он начал паниковать. Молнии сыпались хаотично, не прицельно, и это дало мне ту самую секунду, которая нужна.

Я взмахнул дубинкой.

Косматый вскинул руку для защиты, но поздно! В этот момент импровизированная дубинка встретилась с упрямым лбом. Удар получился сочным, звонким, такой звук возникает при ударе по арбузу, чтобы проверить — спелый или нет,.

Ветка не выдержала. Хрясть! — и она разломилась надвое, брызнув щепками и мелкими обломками коры. Но импульс удара я передал сполна.

Косматый замер на секунду. Глаза его закатились, ноги подкосились, и он рухнул навзничь, как подкошенный. Затылок его встретился с землёй, руки раскинулись в стороны, пальцы ещё дёргались, но разрядов больше не выпускали.

Я стоял над ним, тяжело дыша, сжимая в руке обломок дубинки. Пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звенело от грохота разрядов.

— Лежи, Сергей Валерьянович, — сказал я, вытирая лицо рукавом. — Отдыхай. Устал, наверное.

Косматый не ответил. Только глазами хлопал, глядя в небо, и пальцы его потихоньку разжимались. Разряды больше не били, только редкие искорки пробегали по ладоням, да и те быстро угасли.

Похоже, что живицы в нём осталось совсем чуть-чуть. Но такие искорки вообще ни о чём. Даже у пьезовой зажигалки больше.

Я бросил обломок ветки и обернулся. И вовремя — потому что с той стороны, где остались Мишка и двое подпевал, раздался такой грохот, будто грузовик с кирпичами перевернулся прямо на асфальт.

Вот так да!

Мишка стоял в центре небольшого кратера. Земля вокруг была покрыта инеем, трава застыла стеклянными иглами, а воздух дрожал от холода так, что даже на расстоянии у меня по коже побежали мурашки. Рукав пиджака Мишки был разодран, из рассеченной брови текла кровь.

Напротив него, в паре метров, замер бритоголовый здоровяк. Этот выглядел не лучше. Лицо раскраснелось, на скуле распухала здоровенная шишка, а левый глаз