Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

— Отморозок! — рявкнул Мишка и рубанул рукой в сторону здоровяка.

С его ладони рванулась волна холода. Воздух заискрился, превращаясь в ледяную взвесь, и эта белая фигня понеслась точно в грудь бритоголовому.

— Да пошёл ты на хрен! — здоровяк топнул ногой, насколько это вообще возможно, когда ты по колено в снегу, и перед ним взметнулась стена.

Каменная стена набрала высоту и толщину, и, когда морозная волна ударила в неё, та лишь покрылась инеем, но устояла.

— Ты! — Мишка рванул вперёд, и я увидел, как вокруг его кулаков сгущается что-то белое, прозрачное.

— Стой! — крикнул я, но было поздно.

Мишка врезал по каменной стене с такой силой, что та разлетелась осколками. Холод ударил наружу, и я почувствовал, как даже на расстоянии пальцы начинают коченеть.

Однако и здоровяк не стал ждать. Как только стена рухнула, он выбросил вперёд обе руки, и из земли под ногами Мишки вырвались каменные шипы.

Мишка едва успел отскочить. Шипы пронзили воздух там, где он только что стоял, и я услышал, как он матюкнулся сквозь зубы.

— Да чтоб тебя! — Мишка взмахнул рукой, и в ответ из воздуха соткались ледяные копья.

Они полетели в здоровяка, но тот просто ушёл под землю. Буквально. Земля под ним разверзлась, и он провалился вниз, как в болото, а копья вонзились в пустоту, разбрасывая вокруг ледяную крошку.

— Трус! — заорал Мишка, крутя головой. — Вылезай, если не ссышь!

Земля за его спиной вздыбилась. Здоровяк вынырнул оттуда, как чёрт из табакерки, и в руках у него уже был каменный молот. Здоровенный. С таким впору рельсы укладывать.

— Сзади! — заорал я, но Мишка уже разворачивался.

Молот пошёл вниз, и если бы он попал…

Мишка выставил руки крест-накрест, и между ними вспыхнул ледяной щит. Молот врезался в него со звучным хрустом. Ледяная крошка брызнула в стороны, щит треснул, но выдержал. Мишку отбросило на пару метров, он кубарем покатился по земле, но быстро вскочил.

— Силён, — прорычал он, стряхивая с плеч землю. — Но это не поможет.

Он ударил ногой о землю, и от места удара в сторону здоровяка побежала ледяная дорожка. Она выросла во мгновение ока. Противник только успел выругаться, как дорожка настигла его. Морозный удар схватил его за ноги и быстро вморозил в ледяную глыбу. Здоровяк дёрнулся, пытаясь освободиться, но лёд уже добрался до пояса, сковывая движения.

— Всё, — Мишка подошёл к нему вплотную. — Сдавайся! Или я начну биться всерьёз!

Всерьёз? А как он сейчас бился? Шутя, что ли?

Ах да, брат же говорил, что Морозов может быть ранга Дружинник. А это гораздо серьёзнее того, что представлял из себя Косматов и его подпевалы.

Здоровяк зло посмотрел на него. А стоящий поодаль худой заулыбался. Он захлопал в ладоши так громко, что к нему повернулись все. Даже Косматый дёрнул головой.

— Зачёт, Морозов! Нормально поймал! — крикнул худой. — Харэ сражаться. На этом всё! Баста!

М-да, ещё раз подтвердил мои догадки, что в этой компании вовсе не Косматый главный. Эти двое только силовики, а вот худощавый является мозговым центром. Может он беднее родом, но всё равно главенствует он.

Я шагнул к Косматому, протягивая руку. Во второй раз. Может, теперь он будет умнее?

Косматый посмотрел на руку, потом на меня. Глаза его всё ещё были мутными после удара, но в них уже не было той слепой злобы, что в начале.

— Ты сдохнешь… — начал он хрипло.

Значит, я ошибся. Ни хрена он не понял и всё ещё продолжает злиться.

— Все мы когда-нибудь умрём, — кивнул я. — Вставай, Сергей Валерьянович. Хватит валяться, а то яйчишки застудишь.

— Тебе не должно быть дела до моих… кхм… Я с тобой ещё не закончил, — процедил он.

— Зато с тобой закончил я. И учти, что в следующий раз, я не буду таким добрым, — я подпустил яри, чтобы как следует проняло.

Зрачки Косматого расширились, он невольно дёрнулся назад.

Ага, хорош, а то ещё обделается, тогда вообще не простит и будет всю учёбу пакостить. А я не люблю, когда мне пакостят. Придётся тогда его отправить на тот свет, чтобы не портил настроение. Правда, за него может вступиться его род… Ну что же, тогда это будет хуже для его рода!

Я уже успел понять, что тут тебя готовы сожрать почти все. И если попытаешься быть благородным и добрым, то сожрут быстрее.

Придётся всех научить, что Елисея Ярославского вообще лучше не касаться!

— Нормально так повеселили, ребятки! — раздался откуда-то сверху голос Яромира. — Развлекли на совесть! Брат, горжусь тобой! Нормально всё сделал! В первый учебный день сумел себя поставить! Красава!

Я поднял голову. Ага, так вот почему худой заорал, чтобы всё прекращали — он увидел Яромира и двух братьев Рязанцевых. Вся троица сидела на крыше спорткомплекса и только что семечки не щёлкали. А нет, Всеволод поднёс руку ко рту и потом сплюнул в сторону.

Зеваки, ядрёна медь!

— Чего вы там расселись? — крикнул я. — Или у вас занятий нет?

— Вообще-то тут интересней! — заржал Борис. — Когда ещё такую возню малышей увидишь?

— Если оскорбить хочешь, то сейчас для этого не самое лучшее время! — Михаил Морозов недовольно посмотрел на говоривших.

— Да ладно вам! Мы же шутим! Извините-извините! — замахал руками Яромир. — Вы же грозные ребята — и отмудохать за базар легко сумеете!

После этого все трое разом спрыгнули вниз. Высота третьего этажа их явно не пугала. Почти возле самого низа все трое приземлились на возникшие вихри. Воздушные круговороты приняли их, спружинили и растаяли в воздухе.

— Отмудохаем… Если только будет в этом необходимость, — хмыкнул я.

— Всё-всё-всё, боюсь-боюсь! — откликнулся Борис. — Грозные ребята, а не окажете ли вы милость снизойти до просьбы таких мелких людишек, как мы, и не соблаговолите ли откушать в нашей компании?

— Да мы, в общем-то сами собирались, — ответил я. — Только отряхнуться надо, а то немного испачкались.

— Это вы ещё нормально выглядите. Мы с Борисом в первый день вообще все в грязи были. Сцепились с землевиками, вон, как этот, — Яромир кивнул на