Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

Оказавшись на улице, увидел необычную картину: один из толстошкуров методично бил лапой по камню, старательно расшатывая его. Рядом стоял Марно и внимательно следил за каждым движением зверя. Когда результат устроил мужчину, он поднял руку, и толстошкур тут же остановился и послушно отошёл в сторону.

Затем за дело взялся Лют. Он оперативно продел верёвку в узкую щель между камнями, ловко обвязал один из них особым узлом, а затем привязал свободный конец ко второму толстошкуру. Хлопнув зверя по боку, Лют подал знак, и зверь с усилием вытянул камень, с грохотом уронив его на землю.

— Ничего себе способ. Вы всегда так работаете? — спросил я, кивнув на толстошкуров.

Марно погладил ближайшего зверя по голове, и тот довольно хрюкнул.

— Да, — ответил каменщик. — Мой отец с детства приучал их к работе, а я продолжил его дело. Без их помощи выполнение заняло бы не три дня, а все десять.

— И как себя чувствуют звери после работы? — задумчиво спросил я.

— Отлично! Толстошкуров часто используют для перевозок тяжёлых грузов, и порой они трудятся с утра до ночи. У меня же звери работают всего пару часов в день, да и то не каждый. Зато жрут от пуза, толстые засранцы, — улыбнулся он, погладив зверя по морде.

Невероятно. Я кивнул и вернулся в лабораторию. К шестидесятой порции руки начали ныть. Монотонная работа сродни конвейеру: отмерь, измельчи, смешай, сформируй. Я делал короткие перерывы каждые двадцать порций, чтобы выпить воды, размять пальцы, и проверить Брумиша.

При первой проверке бронебрус спокойно лежал на сухой подстилке, но во время второй я заметил действие диуретика. Сено под задней частью его туловища потемнело от мочи. Я сразу заменил подстилку на свежую, предварительно тщательно всё вымыв.

— Молодец, — сказал я ему, уложив свежее сено.

Бронебрус посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Кажется, это стало его фирменным ответом на любые мои действия.

Я нарезал мясо мелкими кусочками, чтобы ослабленный зверь мог жевать его без усилий, и положил в миску. Брумиш поднял голову, принюхался и принялся медленно есть, не останавливаясь до тех пор, пока миска не опустела.

— Хороший аппетит, — сказал я, забирая посуду.

Вернувшись в лабораторию, закончил работу. Сто восемнадцать порций лежали на ткани ровными рядами. Теперь настала самая тяжёлая часть — обогащение.

Я взял первый шарик, зажал его между ладонями и закрыл глаза. Магические каналы откликнулись привычным теплом в груди. Я направил ману через ладони в корм. Через пятнадцать секунд закончил, отложил шарик и принялся за следующий.

Первые девятнадцать порций дались легко, но на двадцатой в висках появилось лёгкое покалывание, а к двадцать третьей давление стало ощутимым, будто кто-то медленно стягивал голову обручем. К двадцать четвертой обруч словно затянулся сильнее, а к двадцать пятой к нему присоединился тонкий звон в ушах.

Я остановился и несколько раз глубоко вдохнул. Пожалуй, на сегодня хватит.

Пересчитал результат. Двадцать пять обогащённых порций: десять для Миры, три для Хольца, шесть для моих зверей, шесть в запас. Девяносто три обычных: тридцать для Миры, остальные на склад. Итого сто восемнадцать готовых порций.

Немного отдохнув, я перетаскал весь корм в погреб. Мешки без труда поместились в каменные ниши. Для верности я ещё раз их пересчитал, после чего поднялся наверх.

Долгие часы работы дали о себе знать: спина ныла, пальцы подрагивали, а голова гудела от магического напряжения, но результат стоил каждой минуты.

Я вымыл стол и руки, умылся холодной водой и постоял минуту, упершись ладонями в край кухонного стола. Итак, через несколько часов должен прийти человек от Миры, работы по переносу входной двери идут полным ходом, однако я так и не нашел отряд для похода за Ларком. На Ассоциацию надежды нет… Хольц, конечно, обещал поспрашивать, но я не могу сидеть сложа руки, тем более он не гарантировал результат. Вот только куда мне пойти?

Может, к Борку? Трактирщик наверняка знает, к кому можно обратиться. Приняв решение, собрал ранец, взял волокуши, чтобы отдать стражникам, и вышел из дома.

Марно с толстошкурами уже пробили дыру в половину будущего проёма, и всё вокруг было усыпано каменной крошкой.

— К вечеру проём будет готов, — сообщил Марно, увидев меня. — Завтра поставим перемычку и начнём закладывать старый вход.

— Отличные новости! — ответил я. — Вот только… А дыра на ночь так и останется?

— На этот счёт не переживайте, — усмехнулся каменщик, — Мы закроем проём, так что внутрь никто не зайдёт — не первый раз так делаем.

Я кивнул, обрадовавшись такому ответу.

— Отлично. Я на несколько часов отойду по делам.

— Без проблем, мы тут ещё надолго, — ответил мужчина и вернулся к работе.

— Идём, — сказал я Люмину и Кроху и направился в сторону таверны.

У колодца прачка усердно колотила бельё о камень, рядом с ними сидел трёхлетний мальчишка и кормил хлебными крошками пару небольших птиц. Они дрались за каждую частичку корма с таким остервенением, будто от этого зависело не только их пропитание, но и честь. Мальчишка хохотал, разбрасывая крошки в разные стороны и наблюдая, как пернатые метались между ними.

Переступив порог «Свистящего кабана», я пристроил волокуши у двери. За угловым столом кипел оживленный спор, мужчины жестикулировали и стучали кружками. У окна двое играли в кости, и один из них, судя по лицу, проигрывал уже не первую партию. Мальвина сновала между столами с подносом, ловко уворачиваясь от широких жестов подвыпивших гостей.

Борк стоял за стойкой, протирая полотенцем глиняную кружку. Увидев меня, он улыбнулся и кивнул.

— Привет, Борк, — сказал я, облокотившись на стойку.

— Здорово, Эйден. Есть будешь?

— Нет, спасибо, — ответил я, покачав головой. — На самом деле, мне нужен совет.

Трактирщик отложил кружку и полотенце.

— Внимательно слушаю.

— Не знаешь, где можно нанять отряд для похода в Лес? — спросил я.

Трактирщик чуть прищурился.

— Зачем это тебе? Ты ж член Ассоциации! Стоит только пожелать, и вступишь в любую надёжную группу.

— Увы, в этот раз Ассоциация не поможет, — ответил я. — А вчера Брумиш поднялся из Леса… Один.

Борк замер. Его лицо медленно побледнело, а между бровями залегла глубокая складка.

— Паршивые дела… — тихо произнёс он. — Ларк…

— Собираюсь его найти, — сказал