Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

надавил. Бледно‑розовый участок мгновенно побелел, а через две с половиной секунды естественный цвет вернулся. Ещё вчера восстановление заняло три секунды, обезвоживание постепенно отступает.

— Молодец, — тихо сказал я и погладил его по морде.

Бронебрус посмотрел на меня тем же усталым взглядом, что и вчера, но в нём появилось… Осмысленность, что ли. Он осознавал, где находится, и, кажется, понимал, что ему оказывают помощь.

Я сходил за кормом, размочил его водой, размял пальцами и поставил миску перед ним. Брумиш ел сам, медленно вылизывая кашицу языком, с паузами, но настойчиво. Осилив две трети, он закрыл глаза, уронил голову обратно на сено, и уже через минуту заснул.

Я поднялся, вытер руки о тряпку и постоял несколько минут, глядя на него. Критическая фаза осталась позади, споровая инфекция остановлена, сепсис купирован, организм начал восстанавливаться. Днём обильно напою бронебруса и дам диуретик, а пока ему нужно время, покой и еда.

Закончив с Брумишем, я вернулся в лавку. Крох уже сидел у своей миски, с выражением морды ждуна. Люмин прибежал с грядки с прилипшей на носу крошкой земли и влажной от росы шерстью. Оба получили по порции обогащённого корма, а пока звери ели, я разогрел себе половину купленного у Борка рагу и сделал бутерброд из тёмного хлеба с копчёным мясом и сыром.

Сев за кухонный стол, принялся есть, параллельно выстраивая в голове планы на день. Сначала подам объявление в Ассоциации на формирование поискового отряда, затем схожу на тренировку, после которой встречу Марно, а напоследок изготовлю корм для Миры.

Доев, помыл посуду и собрал ранец, взяв удостоверение Ассоциации, холщовый мешок с перекусом для зверей и флягу с водой.

— Идём, — сказал я, подходя к двери.

Крох уже ждал, а Люмин, подпрыгивая на задних лапах, прибежал и попытался заглянуть в ранец.

— Получишь морковку после тренировки.

В столь ранний час район Отверженных выглядел совсем не так, как днём. Тишина окутывала почти пустынные улицы, дома стояли с закрытыми ставнями, а мокрая от росы мостовая слегка поблескивала в приглушённом свете рассвета. Над несколькими крышами стелился сизый дымок — по всей видимости, кто-то топил очаг. Одинокий водонос наполнял деревянное ведро у колодца, поставив второе на землю. Он покосился на нас, но ничего не сказал.

Крох двигался впереди, время от времени принюхиваясь к углам и ненадолго останавливаясь. Люмин семенил рядом со мной, порой подпрыгивая, чтобы заглянуть в темноту очередного переулка. Золотистая шерсть зайцелопа ловила первые лучи солнца, которое наконец выползло из-за крыш.

На очередном перекрёстке я заметил грузную женщину с корзиной на голове. Она брела к рынку, с трудом переставляя ноги.

По мере приближения к центру город оживал. Некоторые лавки уже открывали ставни, подмастерья выносили на улицу тазы и вёдра, а откуда‑то издалека доносился мерный стук молотка.

Я добрался до Ассоциации, когда солнце уже ярко заливало улицы тёплым светом. Стражники у ворот, едва сдерживая зевки, выглядели ненамного бодрее меня. Я молча протянул удостоверение. Один из мужчин внимательно изучил документ, кивнул, вернул его и жестом разрешил пройти.

Территория Ассоциации казалась безмятежной. Лужайки влажно блестели, дорожки пустовали, лишь у озера какой-то крупный зверь, похожий на гигантскую черепаху, лениво пил воду, погрузив голову почти по глаза.

Я направился к административному корпусу. Портреты на стенах, полированный каменный пол, лавки с подушками — всё это великолепие выглядело избыточно в пустом здании.

Дойдя до просторного главного зала, приблизился к огромной доске, установленной на массивной подставке из тёмного морёного дуба. Окинув её взглядом, отметил, что сегодня объявлений заметно меньше, чем в прошлый раз.

За столиком неподалёку сидела дежурная, которую Кассиан представил мне ещё при первом посещении. Заметив меня, она удивлённо подняла бровь, явно не ожидая столь ранних визитов.

— Доброе утро, госпожа Мирош — сказал я, подойдя к ней. — Я хочу подать объявление на формирование отряда.

— Доброе, господин Моррис, — кивнула она.

Вирна пододвинула к себе чистый лист, взяла перо и макнула в чернильницу.

— Цель похода?

— Поисковая операция по спасению человека в Лесу.

Перо едва заметно дрогнуло, и вновь продолжило писать.

— Имя пропавшего?

— Ларк Моррис.

— Он является членом Ассоциации?

— Нет.

Она аккуратно сделала пометку, уверенно и чётко выведя каждую линию. По почерку видно, что Мирош заполнила не одну тысячу таких листов.

— Какой слой?

— Точных данных нет, предположительно… Первый или Второй, возможно, глубже.

— Требования к участникам?

Я помедлил, обдумывая. Вчера узнал, что моё тело больше не боится зверей C класса, значит, теперь я смогу находиться рядом со зверями B класса и не впадать в ступор… По крайней мере, не должен.

— Опытные Мастера со зверями не ниже C-класса, желательно B.

— Срок похода?

— Пока не спасём Ларка, — не задумываясь ответил я.

— Увы, так нельзя. Мы можем не указывать минимальный срок пребывания отряда в Лесу, но максимальный написать обязаны — таковы правила.

— Хорошо, какой максимальный срок я могу указать?

— Вы… — она залезла в тумбочку, вынула какой-то лист, отыскала нужную строку и ответила. — Неделю.

— Хорошо, тогда давайте напишем семь дней.

Она кивнула и сделала запись.

— Что участники получат от похода с вами?

Вот тут я запнулся. У меня есть чуть меньше двадцати четырёх серебряных, из которых девять нужно заплатить Марно за работу. Я, конечно, постараюсь каждый день до похода продавать корм Мире, но неизвестно, как долго она будет его закупать…

Что ещё я могу предложить помимо денег? Обогащённый корм? Но о нём мало кто знает, так что звучит не убедительно. Обогащённые лекарства? С ними аналогичная ситуация. У меня есть уникальные товары, но пока они малоизвестны и не представляют ценности для людей. И это лишь моя ошибка…

Единственное, что я реально могу предложить отряду опытных Мастеров — это свои руки целителя.

— Я могу указать «по договорённости»? — спросил я.

— Можете, — кивнула дежурная.

— Тогда так и напишите.

Каждую написанную строчку она густо посыпала мелким песком из баночки и ждала, пока он впитает влажные чернила. Затем аккуратно поднимала лист и лёгким щелчком стряхивала остатки обратно в баночку. Дописав последнюю строчку и проделав то же самое, Мирош осмотрела лист, и положила его в ящик стола.

Когда я увидел, как пергамент исчез в темноте ящика, внутри что-то сжалось.

— А почему вы не вешаете его на доску?

Вирна спокойно посмотрела на меня, в