Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

Он не ел с тех пор, как отряд Ларка оказался в каменном плену. Пил то из лужи на уступе расщелины, то из ручья на Втором слое. Организм постепенно истощался, подъедая собственные запасы.

Хвойный массив оборвался внезапно. Один шаг, и лапы зверя заскользили по льду. Новый биом встретил его заиндевевшими стволами, снегом, и воздухом, от которого защипало в ноздрях.

Брумиш замер. Гладкий лед под лапами покрывал тонкий иней, в котором когти не находили опоры. Он сделал шаг и тут же поскользнулся, едва удержав равновесие. Рана на левом боку, затянувшаяся тонкой коркой во время пребывания в хвойном массиве, заныла от холода.

Он медленно пробирался вперед, рассчитывая каждый шаг. Вокруг возвышались стволы деревьев, закованные в ледяные панцири, с сосульками длиной с его тело.

Дважды он слышал, как где-то рядом трещал лед, и каждый раз замирал, прижимая уши, потом шёл дальше.

Ледяные заросли сменились гниющим биомом.

Брумиш почувствовал затхлый запах, забивающий ноздри и горло. Вокруг стояли серые полуразвалившиеся деревья, их отслаивающаяся кора обнажала влажную рыхлую древесину. Почва под лапами стала мягкой кашей, и проминалась при каждом шаге. В воздухе парили мелкие желтоватые споры, заметные в тусклом свете, сочившимся откуда-то сверху.

Споры оседали на раны Брумиша, вызывая жжение. Лапы горели, будто он ступал по раскалённым углям. Больная задняя нога распухла, сустав стал горячим и тугим, и зверь начал припадать на неё всё сильнее.

Вскоре он остановился у основания мёртвого дерева и привалился к нему боком. Из его пасти тянулась ниточка вязкой слюны, а дыхание было частым и поверхностным, как у загнанного зверя, кем он, по сути, сейчас и являлся.

Если бы кто-то увидел в этот момент тёмно-серую тушу с ободранными боками, привалившуюся к гнилому стволу, то принял бы его за мёртвого.

Но глаза зверя были полуоткрыты, и в них, за мутной пеленой боли и истощения, горело что-то, чему нет названия на человеческом языке — привязанность, долг, необходимость вернуться туда, где ждёт тот, кто кормит, чешет за ухом и… Любит.

Хозяин.

Брумиш с трудом оттолкнулся от ствола и побрел дальше.

Через несколько дней пути, в каменном лесу, где стволы деревьев напоминали базальтовые колонны, а листья походили на кристаллические пластины, издающие тонкий скрежет при каждом движении воздуха, его загнали в угол три приземистых тела, покрытых короткой серой шерстью, с мощными челюстями и маленькими глазами, полными расчётливого голода. Они окружили Брумиша, перекрыв отступление.

Бронебрус повернулся к одному из них, и утробный, вибрирующий рык вырвался из его горла, заставляя дрожать камни под лапами. Предупреждение на языке, который понимал каждый зверь: я ещё могу убить, вопрос лишь в том, успеют ли двое других добить меня после.

Тройка замерла. Ближайший противник оскалился, обнажив кривые жёлтые клыки, а два других переступили с лапы на лапу.

Прошла секунда. Две. Пять.

Вдруг ближайший зверь сделал пол шага назад, потом ещё один, затем развернулся и ушёл за каменную колонну. Двое других бесшумно последовали за ним.

Бронебрус побрел дальше. Лапы тряслись так, что когти скребли по камню с тонким скрежетом.

Глубокой ночью зверь покинул негостеприимный биом. Оказавшись на небольшой поляне, шагов двадцать шириной, окруженной стеной деревьев, Брумиш рухнул на жесткую траву, под которой чувствовалась каменистая почва.

Он пролежал до утра. Когда свет залил поляну, зверь поднялся и, шатаясь, поплёлся дальше. Задняя лапа уже волоклась по земле, оставляя след в траве.

Через три биома он услышал скрип цепей, лязг металла, голоса и остановился.

Укрывшись в ближайших зарослях, Брумиш осторожно подполз поближе и, увидев перед собой небольшую поляну, на которую медленно опускалась металлическая клетка, замер. Бронебрусы обладали уникальным эволюционным преимуществом — способностью к длительной иммобилизации. В дикой природе предки Брумиша использовали эту адаптацию для выживания: они могли впадать в состояние пониженной активности и проводить в расщелинах до нескольких месяцев, пережидая периоды повышенной угрозы от мигрирующих хищников.

Сейчас этот древний инстинкт не подвел Брумиша. Замерев в зарослях папоротника, он минимизировал все внешние проявления жизнедеятельности.

Вскоре клетка медленно опустилась и осторожно коснулась земли, издав приглушенный стук. Люди с опасными зверями покинули клетку. Не заметив притаившегося бронебруса, они почти синхронно повернулись и направились в сторону густого леса, постепенно скрываясь среди деревьев.

Брумиш, затаив дыхание, увидел, что клетка осталась открыта, словно сама судьба подарила ему шанс.

Он бросился вперёд, но на втором шаге задняя лапа подломилась. Бронебрус рухнул, проехавшись брюхом по жёсткой земле. Стиснув зубы от боли, он вскочил на лапы и, прихрамывая, заковылял к клетке. Каждое движение отдавалось тупой болью, но зверь не останавливался. Добравшись, с усилием зашёл внутрь, пробрался в самый дальний угол и замер. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

Вскоре клетка дрогнула и поехала вверх.

Подъём длился словно целую вечность. Брумиш закрыл глаза, чтобы передохнуть. В ушах звучали лишь скрип цепей и собственное прерывистое дыхание.

Вскоре клетка плавно остановилась. Бронебрус медленно поднял тяжёлую голову и увидел перед собой силуэты.

Двое стражников стояли у края шахты. Первый, молодой, заметил его, напрягся и сделал шаг вперёд. Внезапно рядом с ним появился боевой зверь с челюстями, способными перекусить бедро.

Собрав остатки сил, Брумиш приготовился драться до последнего вздоха.

Внезапно второй стражник, постарше, с густыми рыжеватыми усами, прищурился и поднял руку.

— Стой.

Молодой замер. Его зверь громко зарычал, но остановился.

Старший осторожно подошёл ближе к клетке, наклонился над зверем, опершись рукой о прутья, и внимательно изучал израненное тело бронебруса.

— Рик, — позвал он, не оборачиваясь. — Он тебе никого не напоминает?

Молодой стражник подошёл, присмотрелся.

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Слушай, это просто Лесной зверь — давай убьём его и пойдём обедать.

— Да это же бронебрус Ларка, дурья твоя башка, — сказал старший. — Точно его.

— Уверен? Ларк же… пропал!

— Так и есть, а его зверь, похоже, как-то выбрался.

Оба стражника смотрели на Брумиша. Зверь, поняв, что его не собираются убивать, лег.

— Нужно отнести его к целителю, — сказал старший.

— К кому? — Рик почесал затылок. — Да и кто будет платить за его лечение? Без обид, но мне это не сдалось — жалования и так не хватает.

— Подожди, — старший стражник прищурился, будто что-то вспоминая. — Помнишь, несколько дней назад к Спуску приходил парнишка и спрашивал о Ларке?