Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

— Чем раньше, тем лучше. У меня лавка в районе Отверженных, «Кодекс магических зверей».

— Хорошо, тогда зайду завтра утром, — он посмотрел на помощника. — Лют, у Лемоса один закончишь.

Помощник кивнул и вернулся к работе.

— Сколько будет стоить? — спросил я.

— Задаток — три серебряных, — ответил мужчина. — Сама работа в районе двенадцати, но более точно скажу только после осмотра.

— А по времени сколько займёт?

— Где-то три дня.

— Точно уложитесь? — спросил я. — Объём немалый.

— Если всё пойдет по плану, то уложимся. Я много работал в районе Отверженных, так что представляю, что увижу и, если что-то нас задержит, сразу скажу.

Я заплатил задаток, и мы пожали руки. Его ладонь оказалась шершавой и жёсткой, покрытой грубыми мозолями, которые ощущались, как небольшие камни, вросшие в кожу.

Пока мы разговаривали, Крох тщательно обнюхал штабель камней и громко чихнул от пыли. Марно покосился на него с мимолётным интересом.

— Твой зверь?

— Ага.

Каменщик посмотрел на Кроха, потом на Люмина, который за время разговора успел запрыгнуть на козлы и сесть с видом капитана на мостике корабля. Я подхватил его и посадил на землю.

— Извините.

Марно махнул рукой.

— Здесь они ничего не сломают.

Я попрощался и направился к выходу из переулка. Крох двигался впереди, Люмин за мной, периодически оглядываясь на козлы — видимо, они ему понравились.

Я шагал по тому же маршруту, вновь проходя мимо сушильни, где старик всё ещё перебирал стебли, мимо перекрёстка, где мальчишка всё-таки поймал своего зверя и сидел на ступеньке, прижимая его и что-то наговаривая в ухо, мимо латальщика, который с невозмутимым видом зашивал сумку.

Вернувшись в лавку, убрал еду на кухню, вышел во двор и глубоко вздохнул. Следующий пункт плана — очистка новых помещений.

* * *

Кабинет на втором этаже торгового дома Дорнов выходил окнами на Ремесленную площадь — одну из четырёх главных площадей города. Обычно сквозь слегка раздвинутые шторы из тёмно‑зелёного сукна можно было разглядеть, как по мостовой катились гружёные телеги, а между ними ловко сновали подмастерья с тюками. Сегодня же в комнате царил полумрак.

Ульрих Дорн не любил отвлекаться.

Коренастый мужчина с крупными чертами лица и коротко стриженными седеющими волосами сидел за массивным столом из морёного дуба. Его крупные руки, когда‑то таскавшие тяжёлые ящики с товаром, теперь подписывали договоры, определяющие, кто будет таскать эти ящики следующие тридцать лет. Голубые глаза, которые он передал сыну, смотрели на два завернутых в ткань шарика на столе.

Эвген сидел напротив, закинув ногу на ногу. Его поза казалась расслабленной, но пальцы правой руки мерно постукивали по подлокотнику — привычка, которую отец давно научился читать — чем чаще стук, тем более задумчив его сын.

Между ними лежал пергаментный лист с убористыми записями. Ульрих взял его и второй раз за утро пробежал взглядом.

— Значит, — сказал он, откладывая лист, — у них одинаковый состав.

— Так и есть, — ответил Эвген. — В обоих образцах есть трава, которую наши люди так и не опознали. Её нет ни в справочниках, ни в атласах, ни в гербариях — вообще нигде!

Ульрих взял один тканевый свёрток и раскрыл его. Перед ним оказался плотный шарик корма с тонким маслянистым блеском. Рядом лежал второй, внешне неотличимый.

— Какой из них улучшенный?

— Правый.

Ульрих поднял оба и подержал на ладонях, будто взвешивая, потом поставил обратно.

— Если состав одинаковый, а результат разный, — он помолчал, и пальцы Эвгена перестали стучать, — значит, дело в процессе изготовления.

— Или в чём-то ещё, — Эвген наклонился вперёд и упёрся локтями в колени. — Наши травники предположили, что разница может быть… магической. Парень как-то обрабатывает корм, но как — непонятно.

В кабинете повисла тишина. Ульрих смотрел на комочки с неподвижным лицом, но Эвген уловил едва заметное дрожание мускула на его скуле. Ульрих Дорн не боялся конкурентов, но ненавидел неизвестные переменные.

— Чем занимается создатель корма? — спросил отец.

— Он целитель зверей, член Ассоциации и владелец лавки в Районе Отверженных, которую он, по всей видимости, унаследовал от родителей. До недавнего времени — пьяница и позор семьи, однако, по какой-то причине взял себя в руки, сдал внеплановый экзамен в Академии и теперь развивает свое дело.

Ульрих качнул головой.

— Валленхофы уже в курсе про корм, — продолжил Эвген. — Наблюдатели сообщают, что к Эйдену каждый день приходит их представитель и забирает партии.

Мужчина поднял бровь.

— Значит, старший Валленхоф тоже им заинтересовался.

— Полагаю, да. Мира — умная девочка, но такие решения она одна не принимает.

— Боится, что парнишка станет угрозой его элитному корму, паршивец.

Ульрих встал, подошёл к окну, отдёрнул край шторы и посмотрел на площадь. Телега с бочками медленно переползала через булыжник, а два мальчишки толкали её, цепляясь за борт.

— Я дал указание нашим людям, — сказал он, не оборачиваясь. — Узнать, с кем, когда и на какие слои этот Моррис спускался в Лес.

— Думаешь, трава оттуда?

— Если это растение, которого нет ни в одном справочнике, — Ульрих задёрнул штору и повернулся к сыну, — то скорее всего оно из нового биома. Значит, он либо сам его добыл, либо у кого-то купил. Нам нужно установить, каким образом к нему попала эта трава.

Эвген кивнул. Логика отца, как всегда, была безупречной. Сперва найти источник, затем сделать всё возможное, чтобы взять его под контроль, остальное приложится.

— А пока будем наблюдать, — продолжил Ульрих, возвращаясь к столу. — Внимательно, но без лишнего шума. Если парень всё-таки решит выйти с кормом на рынок, он должен быть на наших прилавках и на наших условиях, а если решит уйти к другим…

Он замолчал и его взгляд стал тяжёлым — таким, от которого хочется отступить на шаг, даже если ты его родной сын.

— Нам стоит быть осторожными, — сказал Эвген. — Ведь парень состоит в Ассоциации. Мы не можем действовать грубо.

Ульрих поморщился, будто наступил на камешек босой ногой. Ассоциация Зверей — структура, в которую даже Дорны не совали свой нос без крайней необходимости. В ней состояло слишком много сильных Мастеров, которые могли разнести его торговый дом за полчаса, и юридически были бы правы, ведь целители ценились на вес золота.

— И ещё, — добавил