Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

Следом принялся за колокольчик. Я поставил горшок на свободную клумбу, рядом с уже растущим цветком, и на мгновение задумался. Нужно выбрать оптимальное расстояние для посадки. Если разместить новое растение слишком близко к краю клумбы, его корни начнут соперничать с корнями соседа за питательные вещества и влагу, и оба колокольчика будут расти медленнее, но и в центре сажать нельзя — в таком случае, второй цветок окажется вне зоны максимальной концентрации маны.

Отмерил расстояние в ладонь от края клумбы, выкопал новую лунку, добавил в неё удобрение и засыпал прежнюю, в центре. Этого должно быть достаточно, чтобы корни не переплелись, но оба остались в радиусе узла. Следом извлёк из горшка саженец с длинным, чуть изогнутым корнем, с множеством боковых ответвлений, посадил, и уплотнил землю.

Закончив, позволил себе улыбнуться. Скоро я смогу чередовать срезку. Пока один колокольчик будет восстанавливаться, буду использовать корни другого.

Затем взялся за два железнолиста, решив посадить их слева от сочников. Оба саженца выглядели одинаково, крепкие стебли высотой в ладонь, жёсткие тёмно-зелёные листья с маслянистым блеском. Я посадил их на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга.

Оставшиеся два окопника примостил рядом с железнолистом. У них оказались толстые, мясистые корни.

Я поднялся и, отступив на три шага, увидел перед собой двенадцать магических растений, каждое на своём месте. Слева железнолисты, окопники и сочники, справа два серебряных колокольчика, сонный куст с набухшими бутонами и обольститель с золотистыми листьями.

Настоящий аптекарский огород.

Я опустился на колени, положил ладони на землю и закрыл глаза. Каналы в груди вздрогнули и ответили привычным теплом. Мана устремилась через пальцы в почву, а затем к узлу.

Ощущение напоминало подключение капельницы к пациенту: сначала лёгкое сопротивление, потом ровный поток. Узел принял энергию и начал распределять её по посадкам. Я чувствовал, как мана растекалась по корневым системам всех растений, тонкими магическими нитями пробираясь к каждому корешку. Это было похоже на движение крови по сосудам, из аорты в артерии, оттуда в артериолы и, наконец, в тончайшие капилляры, питающие каждую живую клетку.

Давление в висках нарастало, в голове разливался глухой гул, а руки подрагивали. Когда почувствовал, что узел полон, закончил вливать ману. Открыв глаза, я сел на землю и подставил лицо тёплым лучам солнца. Несколько минут просто глубоко дышал, пока пульсирующий гул в висках не утих, превратившись в едва заметный шум.

Люмин подошёл, присел рядом и ткнулся мордой мне в колено.

— Знаешь, — сказал я ему, почёсывая за ухом, — впервые это место начинает казаться моим.

Зайцелоп фыркнул и потянулся к обольстителю.

— Нельзя!

Он перевел взгляд с куста на меня и обратно.

— Даже не думай, — повторил я твёрже.

Люмин театрально вздохнул и улёгся рядом, положив морду на мою ногу. Крох тем временем наблюдал за происходящим, расположившись у загона. Его позиция ясна: это ваши глупости, меня не впутывайте.

Посидев так несколько минут, я поднялся, полил растения и заполнил бочонок водой для отстаивания.

Остаток дня провел на кухне. Изготовление сорока четырёх порций корма превратилось в налаженный конвейер, где каждый шаг продуман и отработан.

Сначала нарезка ингредиентов, затем взвешивание на весах и смешивание в миске, далее формовка и обогащение четырнадцати порций маной.

Четыре порции обогащённого корма отложил для Люмина и Кроха, по две каждому. Оставшиеся сорок разложил по мешкам. Затем все отнес на склад.

Вечером отдал заказ мужчине и получил девять серебряных марок. Обмен занял тридцать секунд — мне нравилась такая оперативность. Подсчитав имеющиеся деньги, я отметил, что после сегодняшних расходов у меня осталось двадцать одна серебряная марка и сорок пять медных.

Утро следующего дня началось с грядок и клумб. Выйдя во двор с тёплой кружкой чая в руках, я присел перед новыми посадками и внимательно осмотрел каждый саженец.

Обольститель уже проявил первые признаки адаптации, развернув крайний лист навстречу солнечным лучам. Это хороший знак — растение нащупывало направление роста.

Второй серебряный колокольчик остался без видимых изменений — ожидаемо, ведь корневой системе нужно несколько дней, чтобы надежно закрепиться в почве. Первый колокольчик выглядел нормально. Магический узел и обогащённое удобрение явно поддерживали его.

Неприхотливые железнолисты и окопники выглядели так же, как и вчера.

Зато сонный куст привлёк моё внимание и заставил задержаться у клумбы. Один из его бутонов едва приоткрылся, буквально на пару миллиметров, но этого хватило, чтобы я разглядел тёмно‑фиолетовую мякоть внутри. Если остальные бутоны последуют примеру, скоро я наконец узнаю, что за цветки вырастут из этого куста.

Я допил чай, покормил зверей и, прихватив с собой небольшой перекус, отправился к Хольцу. Тренировка прошла плодотворно, выдержка зайцелопа выросла до тридцати секунд, а Крох делал один лишний шаг вместо двух. Заплатив тренеру серебряную марку, мы направились на рынок и купили ингредиенты для вечерней партии корма. Сеноторговец издалека помахал мне, я кивнул в ответ — казалось бы, мелочь, но всего примерно месяц назад меня провожали лишь взглядами, в которых смешивались брезгливость и опаска. Как быстро всё меняется.

Район Отверженных жил своим ритмом. У колодца вновь спорили всё те же женщины и, кажется, о том же самом. Водонос прошел мимо с вёдрами на коромысле и, заметив меня, кивнул подбородком.

Шагая по мостовой, я поймал себя на мысли, что теперь знаю, где можно купить лучшую морковь, в какое время у колодца короче очередь, и каким переулком быстрее дойти до лавки. Район постепенно впускал меня в себя.

Вернувшись в лавку, поставил ранец у стола на кухне, разложил покупки, зашёл в главный зал и огляделся. Долгое время я закрывал глаза на одну проблему, но теперь её можно попробовать решить.

Любой человек, зашедший в лавку, сразу попадал в главный зал, в котором располагались операционный стол, клетки с больными зверями, полки с лекарствами и разложенные инструменты. Я представил, как пришёл в обычную поликлинику, а вместо коридора и регистратуры передо мной — операционная с пациентом на столе. От этой мысли стало не по себе.

Я вспомнил, что у Транта планировка была точно такой же. Видимо, местные целители зверей просто не понимали или даже не знали, что подобная организация пространства опасна, ведь каждый посетитель, зашедший в лавку, может невольно занести инфекцию в свежие раны животных.

Но проблема не только в этом. После операции зверям необходимо специальное место для восстановления — тихое, спокойное, защищённое от посторонних глаз