Команда Себека - Злата Заборис

– Ну… да, – стремительно кивнул Виталий. – Может, тогда нам будет проще пережить все это? Если мы и вправду будем вместе?

Скрип усилился. В разы.

– Раз мы не можем сделать так, чтобы нам было хорошо, может, стоит сделать так, как было бы правильно?

Правильно? Квадрат из богов и людей стал складываться в моем сознании, как оригами.

Боги с богами. Люди с людьми. И все тогда становилось логично, все по справедливости. Без уязвимости и запретов. Все как надо.

– И что ты предлагаешь?

– Сделать то же, что и они, – пожал плечами Виталий.

– Переродить Бэса? – не поняла я.

Из груди Мистера Поломойки вырвался тяжкий вздох.

– Вот иногда тебя просто стукнуть хочется.

На прилавок торговца упала смятая банкнота.

– Мы берем this. – Рука Виталия указательно ткнулась в черные пряди нейлона. – Заменить друг другу наших богов мы, может, и не заменим, но попробовать стоит.

А потом его пальцы сомкнулись на моем запястье и резво потащили меня прочь.

– Ты это сейчас серьезно? – Понимание ситуации все еще не приходило.

Виталий замер посреди тротуара. Хватка его ослабла, а взгляд, напротив, сосредоточился, будто он решил пробурить в моем лбу отверстие.

– Серьезнее некуда. – Коллега кивнул. – А еще меня поселили одного. Так что можем пойти в мой номер прямо сейчас.

На мгновение меня оглушило шоком. В других обстоятельствах его слова лишили бы меня дара речи. Заставили бы застыть с раскрытым ртом, не веря в услышанное и считая призыв какой-то дичью. Однако уже секундой позже в разум, точно острая игла, вонзилось понимание.

– Ты хочешь… отомстить им? – осенило меня.

С запозданием, натужно мотивация Виталия таки открылась передо мной.

– Их же монетой, – кивнул Поломойка. – Раз Тот и Бастет так активно демонстрируют жизнь счастливой пары, почему бы и нам не последовать их примеру?

И слова его заиграли смыслом.

– Ладно! – выпалила я, сама не веря, что говорю это, и говорю с такой охотой.

Но спина Бастет в белой рубашке, снова вставшая перед глазами, махом отрезала все сомнения. Она может, а я – нет? И вообще, она сама отдала мне Виталия. Так чего бы мне не воспользоваться ее щедрым даром?

Ногти злорадно царапнули в кулаках мякоть ладоней. Хватит с меня терпеть бесчестие и позволять вытирать об себя ноги. Хватит быть жертвой чужих игр и обстоятельств.

Раз я смогла отплатить Ак-кыс за ее подлость, то смогу отплатить и Бастет. И пусть Мистер Поломойка станет моим ей возмездием.

Глава 32. Пункт В

Из лавки мы направились прямиком в комнату Поломойки. Зажженные идеей нашей мести, мы торопливо неслись мимо людей, цепко скрепив руки.

Кто кого тащил? Кто думал о возмездии злорадней?

Одно я знала точно: если о чем мы и думали в тот момент, то точно не друг о друге.

Хотелось ли мне, чтобы все произошло так? Хотелось ли мне, чтобы Виталий стал тем самым, особенным?

«К черту! – отвечал на эти вопросы мозг. – Гори оно все адским пламенем».

Хватит быть неудачницей, о которую все вытирают ноги. Хватит терпеть бесчестие всех и вся.

Пусть все случится. Пусть так.

Раз Бастет глушила свою боль с Тотом, то, может, и мне стоило сделать то же самое с Виталием? И если для того, чтобы восстановить равновесие, мне придется сделать это – то я готова на все сто.

Ну, или на девяносто девять…

Миновав порог комнаты, Виталий отпустил мою руку и дважды повернул в замке ключ. Дверь захлопнулась, и теперь нам никто не мог помешать.

– Ты уже с кем-то?.. – Мой вопрос повис в воздухе.

Поломойка искоса кинул взгляд.

– Нет, – коротко ответил он. – А ты?

Ответом ему стало мое растерянное покачивание головой.

– Что же, – резюмировал он, – значит, поможем друг другу разобраться с этим вопросом.

В его голосе, мне показалось, я услышала дрожь. Но эту мысль я быстро прогнала из головы.

Не мог же он паниковать сильнее меня?

Да и восемнадцатилетие свое Виталий встретил на месяц раньше. Было неожиданным услышать об отсутствии у него подобного опыта.

Впрочем, мысль о возрасте отчего-то особенно меня приободрила.

Он совершеннолетний. Я совершеннолетняя. Мы взрослые люди и можем делать все, что захотим. Незачем сомневаться. Незачем испытывать муки совести. Пусть совесть потом гложет тех, кто заставил испытывать муки нас.

Руки Виталия протянули мне парик. Черные нейлоновые пряди качнулись и замерли в воздухе.

– Надень его, – попросил он.

И я выполнила его просьбу.

Виталий уверенным жестом стянул с себя футболку. Я сняла платье, оставаясь в купальнике.

Приход с пляжа избавил нас от неловких сцен. Оголенные тела не смущали. Мы уже видели все там, на берегу. Там осталось наше стеснение. И там же, кажется, осталась наша человечность.

Раздевшись до плавок, Мистер Поломойка встал напротив меня. Мы оказались в шаге друг от друга. И в шаге от нашего отмщения.

Он положил руки ко мне на плечи. Придвинулся еще ближе. Выдохнул.

– Надо как-то…

Виталий не договорил. Губы его скользнули по моим. Это был не поцелуй – мазок лицом. Хладная попытка прижаться, имитируя близость.

Прикосновение было дежурным. Как поставленная в графе галка или учтивое «Здравствуйте».

«Так надо, – будто говорили его движения. – Так обычно делают».

«Так надо, – в ответ увещевала себя я, зажмуривая глаза. – Дальше будет проще».

Проще дальше не было.

Поломойка совершил еще одну попытку поцелуя: сосредоточенно чмокнул закрытые губы. Голова его медленно двинулась. Он качнулся назад, вопросительно глядя в мое лицо.

– Может, нам сразу лечь, чтобы было проще? – предложил он.

Или предположил. Что сейчас творилось в его голове, я не понимала. И что творится в моей – тоже не могла понять.

Кровать с легким скрипом прогнулась под весом наших тел: села я, сел рядом он. Руки его снова коснулись моих плеч, в этот раз приобнимая и с силой утягивая за собой – в горизонтальное положение. Как шарнирную куклу.

Я лежала поперек матраса, прямо поверх застеленного покрывала, и смотрела в потолок. Челка парика лезла в глаза: ресницы непрестанно хлопали, чтобы та не кололась. Тело противно холодил купальник, не до конца просохший после купания в море. Я даже не знала, отчего по моей коже ползут мурашки – от волнения или от этой сырости.

Рядом заскрипели пружины – это пришел в движение Виталий. Поставил возле моей головы одну ладонь. Затем – по другую сторону – вторую. Помедлив, он перекинул через меня ногу и теперь нависал надо мной на расстоянии вытянутых рук и согнутых колен.

Его серые глаза смотрели на меня сверху.