Команда Себека - Злата Заборис

А чего в них не было, я и сама не знала.

Виталий медлил. Глядел на меня, закусив резцами губу. Сосредоточенно. Напряженно.

Его сконцентрированный взгляд блуждал по моему лицу. Парику… И снова лицу. Сдвигался то вверх, то вниз. Он то ли пытался понять что-то, то ли избегал зрительного контакта.

А я сама не могла понять ничего. Колющая челка мешала, и за бесконечным морганием я боролась с диким желанием закрыть глаза. Погрузиться в черноту мешало лишь одно: страх неизвестности. Незнание и непонимание, что будет дальше, заставляли мозг судорожно перебирать варианты.

Тело попыталось расслабиться.

Все правильно.

Выдох.

За пунктом А следовал пункт Б, но теперь должен был последовать наш пункт. Пункт В.

В – Виталий. В – возмездие. В – «Восход»… Парад букв В кружился в моем сознании, мешая сосредоточиться на реальности.

Что происходило сейчас? Происходило ли оно взаправду?

Связь с реальностью терялась. Или… сейчас должна была случиться какая-то другая связь?

Неистово моргая, я смотрела наверх. А на меня, вниз, сосредоточенно смотрел Виталий.

Наконец его локти начали сгибаться, сокращая дистанцию между нами, словно он собирался отжиматься.

Расстояние убывало медленно. Понемногу.

Лицо его приближалось.

Губы разжались, готовя поцелуй…

В сантиметре от моего лица Виталий резко замер: прямо так, с полусогнутыми локтями.

– Я не могу.

Он отрывисто выдохнул.

– Думал, что смогу, но…

То ли мне показалось, то ли и вправду он закусил губу до крови.

– Смотрю на тебя в этом парике и вижу ее. Думаю о ней. М-м-м… Нет. Даже не так.

Виталий нервно затряс головой.

– Сними ты этот парик, я все равно буду думать о ней. Так уж в моей голове повернуто.

Веки его захлопнулись.

– Зря я все это затеял…

Тон его становился чем дальше, тем серьезнее.

– Хочешь знать ответ на свой вопрос? Сможем ли мы заменить друг другу наших богов? Нет.

Выдох.

– Ты не она.

– А ты не Тот, – эхом отозвалась я.

И отклик этот сам собой расставил все точки над «i».

Мистер Поломойка отстранился. И, убрав все расставленные возле меня конечности, хлопнулся рядом на спину.

– Друзья? – поинтересовался он поспешно. Голос его виновато дрогнул.

– Друзья, – кивнула я, стаскивая с себя осточертевший парик.

И неловкость ушла. Исчезла, как сдернутый с дивана плед или сдутая со старого серванта пыль. В этот момент мы были ближе друг к другу, чем когда-либо. Но не от несостоявшегося контакта, а от предельной честности, наконец позволенной себе.

– Если хочешь, оставайся у меня, – предложил он. – Просто так.

Помедлив, я кивнула. И через какое-то время мы снова лежали в постели. Но уже расстеленной, на мягких подушках и укрытые простыней (каждый – своей).

К тому моменту на город уже опустилась темнота. В наконец-то достигнутом блаженном спокойствии я лежала и смотрела, как окутывает стену ровный свет луны.

– Спокойной ночи, – проговорил в тишине Виталий.

И обнял меня. Но уже не как свое отмщение. А как друга.

Глава 33. Завтра будет лучше

Ночью мне не спалось. Что-то досадно мешало погрузиться в объятия Морфея: то ли запоздало проклюнувшийся стыд от едва не случившихся событий, то ли сам факт того, что я пыталась заснуть в кровати Виталия.

Мистер Поломойка безмятежно сопел рядом, отвернувшись к стене. Руки его по-свойски сжимали в объятиях подушку, а с губ нет-нет да и срывалось едва слышное бормотание.

Из невнятных речей я разобрала ворчливое: «Мими, не звони мне больше!» – и максимально постаралась абстрагироваться от слуха, чтобы предательски не заржать.

А ночь продолжала идти.

Полежав еще с полчаса глядя в потолок, я тихо поднялась с постели. Осторожно, стараясь не будить Голубцова, прокралась к двери и, захватив по пути свои брошенные вещи, неслышно выскользнула за дверь.

Коридор встретил желтым светом ламп, блекло обволакивающим его просторы. Под ногами поскрипывали полы, скрытые бесконечно тянущимся вперед ковром.

Отель давно дремал, погруженный в сон. В поздний час никого не было на его территории. Лишь я босыми ногами шлепала по ковру, придерживая в зубах ремешки сандалий да по ходу дела влезая через голову в сарафан.

Идти в номер к Анке не хотелось. Будить ее казалось мне невежливым. Тем более что сон мне все равно не грозил, а значит, и нарушать ее покой было бессмысленно. Постояв немного в задумчивости возле лестницы, я не придумала ничего лучше, чем отправиться на пляж.

Пустынная улочка, ведущая к морю, была освещена всего парой фонарей, но посеребренная бликами мостовая прекрасно различалась в черноте ночи. Я неспешно спустилась к морю по известному мне пути. Выбрала местечко поближе к воде и стянула сарафан, готовясь к купанию.

Но дальше дело застопорилось.

Забираться в воду в темноте оказалось довольно боязно. Раздевшись, я еще долго стояла на месте, неуверенно перебирая пальцами ног остывший песок. А потом услышала шаги и увидела, как на территорию пляжа ступает еще одна фигура.

Шагах в пятидесяти от меня на берегу остановился Тот.

Меня он тоже видел, но приближаться, видимо, не посчитал нужным.

С минуту он постоял, задумчиво смотря на плещущиеся в сумраке волны, а затем принялся стаскивать с себя одежду.

Я толерантно отвернулась, не мешая ему раздеваться. Обратно к воде взгляд вернулся, лишь когда сзади послышался характерный всплеск: Тото Анатольевич нырнул.

Сложив аккуратно платье, я последовала его примеру.

Вода оказалась еще холоднее, чем днем. Ноги осторожно ступали по дну, боязливо нащупывая в темноте водоросли и встревоженных ото сна моим визитом рыб. Как будто руку с закрытыми глазами запустила в аквариум. А после – и всю себя.

Расслабиться и плавать в такой обстановке оказалось непросто.

Кожа невольно покрылась мурашками. Не то от холода, не то от навязчивого жуткого ощущения, что ночью в воде я могу встретить что-то неприятное. А может, и вовсе от виноватого предвкушения выволочки от Джехутинова за мой небезопасный ночной «побег».

Впрочем, Тото Анатольевич молчал. Равно как и не пытался подплыть ко мне.

Мы плавали в одном море. И в то же время были порознь.

Он не пытался сократить дистанцию. Не пыталась ее сократить и я.

И можно ли было придумать сейчас что-то более мудрое, чем просто не мешать друг другу?

Одновременно мы вышли из воды, идя каждый к своим вещам. Одновременно направились в сторону отеля… Но за все это время так и не проронили друг другу ни слова.

Лишь поднявшись к номерам,